Хочу сказать пару слов о работе, но на самом деле надо поднажать. Вопрос в том, как заниматься двумя книгами сразу. Сперва я собиралась разделаться с «Миссис Дэллоуэй», но на это нужно время. Нет, ничего определенного сказать не могу, ведь на следующей неделе я буду экспериментировать; кто знает, сколько понадобится изменений и сколько времени на них уйдет. Я полна решимости выпустить эссе раньше романа. Вчера я пила чай у Мэри и видела, как за окном проплывали буксиры с красными огнями, слышала всплески реки; Мэри вся в черном, с листьями лотоса на шее. Умение дружить с женщинами доставляет огромное удовольствие, а отношения с ними гораздо более сокровенные и интимные, чем с мужчинами. Почему бы не написать об этом? Нет, ну правда. Ведение дневника, как мне кажется, сильно улучшило мой стиль; ослабило связность.
На днях мы устроили вечеринку – З. Сассун, Р. Мортимер, Дункан, Ванесса. Еще должна была прийти Нэнси Кунард – маленькая нервная сплетница с испуганными честными глазами и кучей висящих на ней зеленых камней. Мы встретились у Рэймонда, и она тут же пустилась в легкую непринужденную болтовню, в которой чувствовалось отчаяние, словно она пытается сказать все, что только вообще возможно, – нет в ней ни оттенков, ни секретов, – она живет как ящерица на солнце, хотя рождена для тени. Надо бы перечитать ее поэму и выбрать название. Я, как обычно, думаю или просто хочу думать, что завалена работой, но прерываюсь на целые часы сплошного удовольствия: на поход в кино сегодня вечером и на концерт Суджи[1282] в понедельник. Ее музыка вдохновляет и направляет, а это как раз то, что мне нужно.
Сырым туманным днем мы отправились в Хэмспрей[1283] и увидели, какими прекрасными могут быть тамошние виды в лучах солнца; на плоском лугу – отдельные островки деревьев, словно группы людей, беседующих на пути к холмам. Мы с Кэррингтон поднялись на вершину; молодые люди, Ф. Ричи и Сенхаус[1284], немного простодушны, но Литтону такие как раз нравятся, поэтому он себя ими и окружает. Кэррингтон как будто вся измучена Партриджем.
Леди Коулфакс прервала. Я прошу ее называть меня Вирджинией – ни в какую.
Я собиралась сказать, что писать надо точно, а искусство должны уважать. Это пришло мне в голову при прочтении некоторых моих заметок здесь, ведь если дать волю мыслям, тексты захлестнет эгоизм и они станут слишком личными, как у Роберта Грейвса, а я это презираю. В то же время вдохновение непостоянно, и чтобы высвободить его, надо, вероятно, сначала побыть непоследовательной, но появляться на публике в таком состоянии нельзя. Я продираюсь сквозь безумные главы «Миссис Дэллоуэй». Интересно, была ли бы книга лучше без них. Но думать об этом уже поздно. В конце мне всегда кажется, что вот теперь я понимаю, как надо было писать.
