Дневники: 1920–1924 полностью

«Насколько я могу судить, ничто [кроме интеллектуальной неполноценности] на протяжении веков не мешало женщинам, которые пели и изучали музыку, производить на свет столько же музыкантов, сколько и мужчины», – говорит «Приветливый Ястреб». Неужели ничто не мешало Этель Смит поехать в Мюнхен? Неужели отец на возражал? Считала ли она, что игры, пения и уроков музыки, которые обеспеченные семьи позволяли своих дочерям, было достаточно, чтобы стать музыкантом? И все же Этель Смит родилась в XIX веке. Нет великих-художниц, говорит «Приветливый Ястреб», хотя сейчас им живопись доступна. Доступна, конечно, если только после образования сына остаются деньги на краски и студию дочери и нет семейных обстоятельств, требующих ее присутствия дома. В противном случае ей приходится бороться за это и идти на пытки, более изысканные и болезненные, чем все, что может представить себе мужчина. И это в XX веке. Однако «Приветливый Ястреб» утверждает, что великий творческий ум одержит победу над такими препятствиями. Может ли он назвать хотя бы одного великого гения в истории, который был бы представителем народа, лишенного образования и находившегося под гнетом, как, например, ирландцы или евреи. Мне кажется бесспорным, что условия, которые делают возможным существование Шекспира, заключаются в наличии предшественников в его области искусства; в принадлежности к группе, где искусство свободно обсуждается и практикуется; и, конечно, в собственной максимальной свободе действий и опыта. Никогда больше со времен Лесбоса не было у женщин таких условий. Потом «Приветливый Ястреб» называет несколько мужчин, одержавших победу над бедностью и невежеством. Его первый пример – Исаак Ньютон[1326]. Он был сыном фермера; его отдали в гимназию; он не хотел работать на ферме; его дядя, священнослужитель, посоветовал освободить мальчика от учебы и подготовить к колледжу; в возрасте девятнадцати лет его отправили в Тринити-колледж Кембриджа. Ньютону пришлось столкнуться примерно с таким же сопротивлением, с каким сталкивается дочь сельского солиситора, желающая поступить в Ньюнем-колледж в 1920 году. Однако его уныние не усугубляли работы мистера Беннетта, Орло Уильямса и «Приветливого Ястреба».

Отложив это в сторону, я хочу сказать, что вы не получите большего Ньютона, пока не произведете значительное количество мелких. Надеюсь, «Приветливый Ястреб» не обвинит меня в трусости, если я не стану исследовать здесь карьеры Лапласа[1327], Фарадея[1328] и Гершеля[1329], или сравнивать жизнь и достижения Фомы Аквинского[1330] и святой Терезы[1331], или решать, кто ошибался в отношении миссис Тейлор[1332] – Милль[1333] или его друзья. Факт, с которым, я полагаю, мы согласимся, заключается в том, что женщины с древнейших времен до наших дней произвели на свет все население Вселенной. Это занятие отняло у них много времени и сил. Оно также привело женщин к подчинению мужчинам и, кстати, если уж на то пошло, воспитало в них некоторые из самых привлекательных и достойных восхищения качеств расы. Мое разногласие с «Приветливым Ястребом» не в том, что он отрицает нынешнее интеллектуальное равенство мужчин и женщин, а в том, что он вместе с мистером Беннеттом утверждает, будто образование и свобода не оказывают существенного влияния на женским разум; будто он не способен на высочайшие достижения и навсегда останется в том состоянии, в котором находится сейчас. Я должна повторить: тот факт, что женщины стали способней («Приветливый Ястреб», кажется, признает это), означает, что они могут стать еще лучше, ибо я не вижу причин, почему предел их талантам должен быть установлен в девятнадцатом веке, а не в сто девятнадцатом. Но одного образования мало. Надо, чтобы женщины имели свободу опыта; не боялись отличаться от мужчин и открыто признавать свои отличия (я не согласна с «Приветливым Ястребом» в том, что мужчины и женщины одинаковы). Интеллектуальную деятельность нужно поощрять в той мере, чтобы всегда существовала группа женщин, которые думают, изобретают, воображают и творят столь же свободно, как мужчины, не боясь насмешек и высокомерия. Этим условиям, на мой взгляд очень важным, препятствуют заявления «Приветливого Ястреба» и мистера Беннетта, поскольку у мужчин все же гораздо больше возможностей заявить о своих взглядах и добиться уважения. Не сомневаюсь, что если подобные мнения будут преобладать в будущем, то мы, конечно, так и останемся в состоянии полуцивилизованного варварства. По крайней мере, именно так я определяю вечность господства одной стороны и рабства другой. Ибо унижение быть рабом сравнимо лишь с унижением быть хозяином.

Ваша и т.д., Вирджиния Вулф.