Вчера я поднялась на вершину холма Эшем и по дороге нашла колонии грибов. Эшем-хаус выглядит немного жестким и неподвижным, а деревня – замкнутой и суровой, по сравнению с Родмеллом. Здешний же сад с пристройками и плющом – прекрасный участок, открытый и просторный, с видом на холмы; да и Тед Хантер пока ничего не испортил. Надеюсь, так оно и будет, и молюсь, чтобы его жена сбежала теперь с мистером Беллоком[850]. Тогда Эллисон потеряет свое состояние, и, поскольку Боуэн [Хоксфорд] ждет ребенка от Шанкса, Хоксфорды уедут, а Вулфы останутся сами по себе в чистоте и славе[851].
Я должна перелистнуть страницу, дабы объявить об истинном, а не надуманном начале «Чтения» сегодня утром. Следом надо, разумеется, написать о том, что я никогда не получала подобного удовольствия от работы над книгой и не чувствовала такой уверенности в успехе. «Комната Джейкоба» пересекает Атлантику.
Я должна бы читать «Улисса» и формулировать свои доводы за и против. Но осилила лишь 200 страниц – даже не треть – и была удивлена, воодушевлена, очарована, заинтересована первыми двумя-тремя главами, вплоть до конца сцены на кладбище, а затем озадачена, утомлена, раздражена и разочарована, как перетрудившийся студент, расчесывающий свои прыщи. А Том – великий Том – ставит «Улисса» в один ряд с «Войной и миром»! На мой взгляд, это безграмотная, недоразвитая книга – роман рабочего-самоучки, а мы все знаем, насколько они печальны, эгоистичны, настойчивы, грубы, поразительны и в конечном итоге тошнотворны. Зачем есть сырое мясо, если можно его приготовить? Но да – я считаю, что если у вас, как у Тома, анемия, то кровь пойдет на пользу. Сама от этого не страдая, я скоро опять вернусь к классике. Возможно, потом я передумаю. Я не иду на компромисс со своей проницательностью критика. Просто втыкаю в землю флаг, чтобы отметить двухсотую страницу.
Что касается меня, то я усердно копаюсь в памяти в поисках миссис Дэллоуэй, но нахожу очень мало. Мне не нравится ощущение, что я пишу слишком быстро. Хочу собрать все воедино. Я написала 4 тысячи слов «Чтения» в рекордный срок, за 10 дней, но это лишь наброски Пэстонов на основе других книг. А теперь я, согласно своей же теории смены деятельности, прерываюсь, чтобы заняться миссис Дэллоуэй (которая, как я начала понимать, тянет за собой множество других героев), а затем перейду к Чосеру; хочу закончить первую главу в начале сентября. К тому времени, возможно, у меня в голове окончательно сложится эссе о греческом[852]; таким образом, будущее уже определено, а, когда «Джейкоба» отвергнут в Америке и проигнорируют в Англии, я буду философски пожинать плоды своих вспаханных полей. По всей стране собирают пшеницу – вот откуда моя метафора, причем весьма подходящая. Но мне не нужны оправдания, ведь я не пишу для ЛПТ. Буду ли я когда-нибудь снова писать для них?
Я вижу, что ничего не написала о нашем дне в Лондоне [
Между тем, есть проблема Ральфа – старая дилемма о соотношении его неуклюжести, сварливости, неряшливости, тупости и миловидности, силы, фундаментальной дружелюбности и вовлеченности. Роджер навязывает нам человека по фамилии Уиталл[854], который хочет зайти, – молодого, умного, с автомобилем, хорошо одетого, общительного и критичного, живущего в Лондоне и не стесненного в средствах. Меня немного настораживают социальные ценности мистера Уиталла, ведь мы не хотим, чтобы издательство стало модным хобби, которому покровительствует Челси. Уиталл живет всего в двух шагах от Логана.
В этот день сколько-то лет назад, в 1897 году, если быть точной, Джек приехал в Хиндхед и встретился со Стеллой в залитом лунным светом саду[855]. Мы бродили по дому, пока она не вошла и не рассказала. Тоби принял их за бродяг. Я пыталась описать деревья в лунном свете. Джека [Хиллза] принимали в маленьком кабинете Тиндаля[856] посреди той голой пустоши 25 лет назад (1922 – 1897 = 25). Поскольку Стелла скоропостижно скончалась, все это почему-то до сих пор кажется мне реальностью, не задушенной последующими годами.
