Как же легко от меня ускользают факты!
Нет, я слишком устала, чтобы писать; все время спешка, судебный процесс и т.д.; у меня болел зуб, поэтому я отдыхаю, надеясь, что в голове созреют хоть какие-то идеи. Кстати, продажи «Своей комнаты» беспрецедентны – они превзошли «Орландо»; ощущение, будто мы превратились в конвейер; заказы на 100 экземпляров воспринимаются так же спокойно, как раньше – на 12 штук. Мы продали примерно 5500 книг и заработали денег на год вперед.
Если бы мы с Литтоном поженились, я бы никогда ничего не написала. Эта мысль пришла мне в голову за ужином на днях. Он сковывает и любопытным образом подавляет людей. Конечно, Л. порой суров, но он побуждает к действию. С ним возможно все. Литтон же вялый и пожухлый, как мокрый осенний лист. Одинокий и стареющий, он сравнивает себя с Клайвом. Наше дело отложено до следующего четверга и, вероятно, будет улажено раньше – по соглашению сторон. Вчера в отеле заколотили несколько окон – распоряжение суда оказывает мгновенный эффект. Закон звучит уныло, но впечатляет своей силой. Мы встретились с мистером Престоном[1014] в 10 часов утра; он был в черной мантии с грязно-белой лентой; самоуверенный светловолосый вежливый человек.
Зубная боль уменьшилась, но я не могу назвать себя бодрой; мысли праздные, голова тяжелая, концентрации нет – слишком много дел на Тависток-сквер в последние дни. Вчера вечером мы с Энн[1016] ходили на «Календарь» (Эдгара Уоллеса[1017]); были радостные возгласы – величественная золотая королева[1018] кланялась зрителям со своего небольшого балкона. А еще, когда зажегся свет, появился король [Георг V], красный, раздраженный, с трясущимися руками; ухоженный, широколицый, грузный, с белым цветком в петлице, недовольный необходимостью сидеть на виду между актами – таков его долг; а потом ему явно не очень понравились мелкие замечания королевы, велевшей свести свою активность к минимуму. Однажды рядом с королевой сидела герцогиня Йоркская[1019] – простая и болтливая, миниатюрная милая круглолицая девушка в розовом; на ее запястье и платье сверкали бриллианты. Королева и вовсе словно освещенная сверкающими бриллиантами улица. Она напомнила мне украшенную для прохожих витрину – мол, вот какие у нас есть товары. Не впечатляет; ни романтики, ни тайны; просто лучшие выставочные образцы. И все же король, осмелюсь предположить, потомок Хенгиста[1020]; этот грузный ворчливый человек наводит на мысль о Елизавете и остальных [«Елизавета и Эссекс»]; его лицо навсегда останется в нашей истории. Он достал очки из ярко-красного футляра.
Я подумала (как это часто со мной бывает) о множестве комментариев, которые нужно записать. Остановлюсь на одном. Если бы я читала этот дневник как книгу, которая случайно попала мне в руки, думаю, я бы вцепилась в портрет Нелли и, возможно, сочинила бы целую историю только про нее – было бы забавно. Характер Нелли; наши попытки избавиться от нее; примирения.
