Каждый день я переписываю по шесть страниц романа «На маяк». Думаю, с «Миссис Дэллоуэй» дело шло быстрее, однако в данном случае многие фрагменты кажутся схематичными, и мне приходится импровизировать прямо за печатной машинкой. Так, по-моему, гораздо быстрее, чем переписывать пером и чернилами. Сейчас я считаю, что это лучшая из моих книг, более глубокая, чем «Комната Джейкоба» и менее судорожная, в ней гораздо больше интересного, чем в «Миссис Дэллоуэй»; она не перегружена постоянным аккомпанементом безумия. Думаю, она написана более свободно и утонченно. И все же я пока не представляю, какой будет следующая; полагаю, это может означать, что я довела свой метод до совершенства и в таком виде он послужит мне везде, где только потребуется. Развивающийся метод привлекал мое внимание к новым темам, поскольку я видела возможность и способ их озвучить. И все же меня время от времени преследует какая-то полумистическая, глубокая внутренняя жизнь женщины, которую нужно будет рассказать в одной сцене; вне времени; будущее должно каким-то образом возникать из прошлого. Это можно передать, скажем, с помощью опадания листьев цветка. Моя идея заключается в том, что реальности не существует, равно как и времени. Но я не хочу ничего форсировать. Сначала мне надо сделать книгу для нашей серии.
Я не могу позволить себе отдать 2 шиллинга за хороший кусок замши, но при этом покупаю дюжину коробков спичек за 1,5 шиллинга.
Я теряю надежду хорошо одеваться.
Вайолет Дикинсон только что перенесла третью серьезную операцию[531], а я, вместо того чтобы навестить ее, отправилась в магазин диковинных древностей.
Леонард обедает с Мейнардом, а нам только что доставили огромную заказную бандероль с диссертацией Дэди[532].
На часах уже почти 15:30.
Какие-то предрассудки мешают мне прочесть автобиографию Йейтса[533], за которую я хотела взяться.
Сейчас я очень счастлива; в целом моя неделя прошла хорошо.
Но вела я себя довольно безответственно. Отложила визит к Стивенам [к Адриану и Карин] в Торп и, вероятно, останусь в Ноул-хаусе.
Есть несколько мыслей, чтобы заполнить время до ужина.
Например, о статье, полностью посвященной Лондону.
О том, как расцвела чернильница Виты на ее столе.
О тщеславии Логана:
Но все мысли мгновенно улетучиваются. Их у меня огромное количество. Дабы притупить остроту неприятного замечания, нужно повторять его снова и снова, много раз подряд. Заходила к Вайолет; принесла ей красную гвоздику и белую. Мои чувства обострялись по мере приближения к ее дому. Стоя на пороге, я в подробностях представляла себе операцию.
Еще я сочинила отрывок об уходящих людях и о том, как это влияет на чувства к ним, для романа «На маяк».
Но чтение Йейтса меняет течение моих мыслей в одну сторону, а Стерна[534] – в другую.
