Книга дневников 1926–1927 годов продолжает издание литературного наследия писателя.Первая книга дневников (1914–1917) вышла в 1991 г., вторая (1918–1919) — в 1994 г., третья (1920–1922) — в 1995 г., четвертая (1923–1925) в 1999 г.Публикуется впервые.
<Переславль-Залесский>.
Трактир Маши{2}. Кооперативный трактир не признают: все дороже и хуже, хозяев много, а Маша одна кормит — у нее лучше, все у нее.
У каждого в провинции долгий местный путь жизни в тесноте, в болячках от неудач и уколов, тянутся они в бедности, заслоняя друг другу свет, как в ином угрюмом лесу те узловатые сучья с поворотами в разные стороны, лишь бы только поставить свои листики к свету. Они встречают всякого нового человека со стороны, как свет, спешат для него ставить свой самовар и испытывают гордость своей любезностью. Но если хотите остаться здесь среди них, лучше не пейте их чай. Потом непременно каждый из них попрекнет вас своей чашкой чая и доставит вам из-за нее большие неприятности, потому что в эту чашку он вложил свои светлые надежды на вас, так что, не выполнив ожиданий — а их невозможно выполнить — вы с чаем его выпиваете и остатки его души. За это он потом расплатится кулаками, и тогда вы узнаете, что такое стакан чаю в провинции.
Я считаю деревенской беднотой не тех, у кого нет лошади и коровы, а у кого порваны родственные связи: вот что делает связанным человека в деревне — родня!
Гражданская связь должна бы крестьянину являться как-нибудь в образах его родства, иначе он ничего не понимает и в общегражданском деле стремится обжулить.
Я навстречу всякому признанию готовлю свой вопрос: «А может быть, друзья ошибаются, и на самом деле в писаниях моих нет ничего». Допустив, что действительно нет ничего в прошлом, я оставляю себе надежду на будущее, что вот при настоящих возможностях может быть и мне удастся создать что-нибудь. Впрочем, я не сомневаюсь, что «Черный Араб», до некоторой степени «Никон Староколенный», несколько охотничьих рассказов и 1-я часть «Курымушки» (Голубые бобры) останутся в литературе{3}. Только если подумаешь о Пушкине, Достоевском, Толстом — как это мало!
В этом и человеческая, сложная жизнь ничем не отличается от дерева: из нас тот высший человек, кто лучше всех других раскрыл все заложенные в себе самом возможности.
Передо мной те же срезы ствола-человека, был такой писатель Михаил Пришвин. Я считаю годовые отложения его творчества, как он раскрыл себя.
Вчера вечером было совершенно тихо, звездно, но не очень морозило, и это был единственный признак вечером объявленной утром перемены.
Сегодня гудит юг.-зап. ветер, с утра пока холодный, очень даже. Восток — дымится небольшая полоса, потом полоса чистого голубого неба, и по этим широким полосы барашков… На севере и западе что-то заваривается синее. На восходе барашки превратились в огненное море: это огненное море из барашков вообще бывает, надо заметить.
Бесстрастное, умственное время зимы, очень хорошо, когда на этом белом бесстрастии появляются первые признаки жизни, сначала света, потом оживление солнца, оживление почек, капель. Потом будет очень трудно следить за движением.
Воронский — дьякон, а служил вместо попа.
После обеда все небо закрылось, стало мягко, ветер продолжается с юго-запада, сильный. На вечерней заре стихает, а ночью опять начинается.
Ветер юго-западный — тепло, но не тает, ветер постепенно слабеет к вечерней заре и потом опять начинается.
Есенинская группа поэтов, да и…
К 6-му марта: 1) Сука ощенится. 2) Кончается повесть «Юность»{4}.
В 9–10 ч. повалил снег, и так было до 3-х вечера, после чего снег стал липнуть на лыжи.
Мне 53 года.
Е. П. — у нее доброта и злость, ум и глупость проникают друг другу насквозь, как в природе.
Иному, чтобы чувствовать себя свободным, много всего надо, а другой ни в чем не нуждается, только бы руки развязали: на том же самом стуле останется и делать будет то же самое, только бы были руки развязаны…
