Закупоренный тайфуном в даче Бриннера{262} сидел я без чая, без книг и думал о прошлом владельце Бриннере, недавно убежавшем в Китай. Все построено было дельно, только с тем немецким вкусом, который убивает всякую эстетику. В этой безвкусной, однако, удобной даче, устроилась внизу дальневосточная испытательная станция. Там был уже теперь микроскоп и еще кое-что, и на стенах развешены были оленьи рога. Но электричество было еще без тока, водопровод без воды, фонтан не бил, термометр висел без ртутного шарика, в комнатах, отлично сохраненных, но пустых, там лежал тюфяк, там одна кровать без всего, там столик был и стул. Детская клеточка лежала на балконе без птички. В саду были как будто фруктовые деревья, на самом же деле это были обманчивые здешние лесные дубы, совершенно как яблони, орехи и бархат. Летали черные птицы, по крику похожие иногда на ворона, иногда на ворону… Остались, было, на клумбах последние цветы, лилии и маргаритки, но вчера на катере приехали женщины из Дальлеса и все их оборвали и увезли с собой. Среди интеллигентного мещанства распространено мнение, будто безвкусная немецкая дача верх красоты. Так же думает и студент, молодой коммунист, страшно довольный, что Бриннер сбежал и оставил такое великолепие. Особенно глупо стоит на скале эллинский портик. Нужно ничего не понимать ни в красоте, ни в живой природе, чтобы тут, где природа похожа на первый хаос первого мироздания, где на глазах тайфуны и волны обваливают громадные скалы и в короткое время каменная форма берегов разрушается и переделывается, поставить символ спокойствия и красоты завершенного творчества. Эту деревянную глупость, побеленную мелом, поставили на самом видном месте над морем, но революция не обратила внимание, и так это осталось… Но в море для едущих, среди однообразных волн Тихого океана портик имел большое значение, и глаза каждого моряка и в ясную погоду, и в тайфун упирались в нелепость на скалистом берегу. Сколько капитанов посадили в тумане на рифы свои суда и пошли под суд. Вот стоит на боку прибитая последним тайфуном японская шхуна…
Трясогузка почти белая… Цапля бурая (не серая) огромная, очень сторожкая и летает в водных зарослях пресных озер возле самого моря.
Бьем тревогу!
— Все равно, никому…
Там было три коровы. Но молодой коммунист сделал предположение, что женщина при коровах обнаглела:
— Там раскулачивают, а тут окулачиваются…
Это было неверно: если бы коровы принадлежали женщине, она непременно была бы добрая и рассудительная, между тем жест был явно нигилистической распропагандированной женщины. И действительно, в следующей караулке нам сказали, что коровы принадлежали трем егерям. Между тем, студент, оказалось, вовсе не по молодости ошибся, он был немолод и три года «администрировал» на Камчатке. Он ошибся, потому что был коммунист, и он не знает природы и оленя, а хочет посредством экономики создать олений питомник, это тоже, потому что он коммунист.
На обратном пути из куста против узкого места лагуны вышел охотник-егерь и вскоре вся облава. Это они хотели кабана и ушедшего из питомника пантача загнать в узкое место и застрелить, место между лагуной и сеткой. Ничего не нашли и сами разбрелись так, что едва друг друга собрали. Было две собаки, немецкая зверовая овчарка и помесь легавой с дворнягой. Эта последняя собака — специалистка по енотам, берет их живьем, — енот притворяется мертвым, а собака не рвет, — приходи и бери.
Гнилая мысль.
На одном острове, не стану его называть — не та цель — на этом острове разводят дорогих серебристых черных канадских лисиц. Был перед этим на острове этом фруктовый сад, большая редкость. Организаторы лисьего питомника, занятые лисами, а не садом, необдуманно уничтожили сад…
История эта длинная: сад уничтожили по примеру Германии, а тут под 42 параллелью
Впрочем, как все сообразить, лисица канадская, устав германский, а жизнь под 42 параллелью и Тихий океан. И не в том дело, не та цель у нас.
Вот когда сад уничтожали, Вас. Иванович взял несколько деревьев под свою защиту, пересадил к себе возле своей квартиры фруктовые деревья. Василий Иванович — один из тех партийцев, которых гоняют с запада на восток и с севера на юг и обратно без перерыва. И когда он деревья сажал, то уже бумага пришла о назначении куда-то далеко, а потом передумали. Вас. Ив. на короткое время остался, и деревья определились за это время, прижились. Кроме этих деревьев в садике было еще много всего рассажено, и цветы.
