- Куда собрался лететь? -спрашивает Василий Сергеевич.
- Никуда.
- Ну да, втирай очки! Затем ведь и пришел.
Я изложил план. Заинтересовались.
- Машину надо дать, - сказал Молоков. - Дадим "Дуглас", он возьмет тебя и газеты.
Начали подсчитывать расстояния, достали карты. Подсчитали нагрузку. Выходит, тонны полторы возьмет.
- А летчиков каких дашь?
- Летчиков дадим хороших, - смеется Молоков. - Таких, чтобы до Москвы обратно долетели. Договаривайся с Ровинским.
Дальше начали расспрашивать о международных делах. Особенно интересуются Эстонией. Со шкафа стянули карту. Посмотрели.
- Ну, пойдем обедать, - говорит В.С. - У меня дома огурчики из деревни - самые чудесные.
- Ты где отдыхал?
- На даче, под Москвой. Физическим трудом занимался, ходил много.
- Полетим, а, Василий Сергеевич?
- Что ты! Мне сейчас без разрешения на 100 км. от Москвы отлететь нельзя (с грустью). Долетался Молоков!
- А как с твоей книжкой?
- Не знаю. Вот все мечтаю - отделаться от этих дел, взять рукопись и засесть за нее.
Он молчаливо намекает на мою помощь. Я молчу. Некогда.
- Ну, пойдем. Сейчас 10 часов, а мне завтра сюда к 8.
- А что?
- Лекция по истории партии.
- Выкраиваешь все-таки время?
- А что тут хитрого: встал пораньше - вот и все.
Сошли. На улице - дождь, слякоть.
- А где твоя машина?
- Машина? Я вечером всегда пешком домой хожу. А то на свежем воздухе совсем не бываю.
От Молокова я зашел к ГУСМП (главупрсевморпути) к Ширшову. Сидит. Большой кабинет. Карты.
С наслаждением Петя сел в мягкое кресло для посетителей: "Устал в своем"
Тоже накинулся - что слышно в мире. Объяснил. Дальше речь пошла об арктических делах.
- "Сталин" сегодня пришел в Мурманск. Боялись мы за него очень. подойдет какая-нибудь "демократическая" лодка и утопит. Им заманчиво гробить такой ледокол! Так я его в такое укромное место упрятал, что никто и догадаться не мог. Кроме меня только два человека знало, где он находится. Даже начальник морского управления не знал. А потом молча дошел до Мурманска. Ну сейчас хоть Иван Дмитриевич приедет - разгрузит меня. А то совсем зашился. Когда меня назначили директором диетического института - я бесился. Потом отрегулировал дело, наметил: вот с 7 часов буду освобождаться, дальше все расписал. Займусь, мол, научной работой, обработкой наблюдений. Бац! - сделали замом по ГУСМП. А тут потом еще Папанин уехал. Все пришлось забросить. Ну ничего, нажму, закончу работу. Надо же: зимовали, а итогов нет.
- Что слышно про "Седова"?
- Суда по характеру дрейфа, между ними и берегами Шпицбергена (к NOот него) имеется или большая полоса чистой воды, или очень разреженный лед. для меня это несомненно. К марту их, видимо, вынесет в Гренландское море. Надо будет выводить.
В полночь пришел домой обедать. Звонок. Звонит Антонина Дмитриевна Белякова:
- Приехал Александр Васильевич. Он очень просит вас с супругой приехать завтра вечером к нам. Он хочет порассказывать в виденном. Будут только свои.
Я обещал.
Поехал в редакцию. Час ночи. Ровинский только что приехал из Кремля привез текст пакта о взаимной помощи с Эстонией. Как здорово сделано! Вот удар всем.
Дали телеграмму М. Нейману и Макаренко возвращаться в Москву.
Рассказал ему о разговоре с Молоковым.
- А сколько будет стоить? Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч?
- Не знаю.
- Узнай!
Сообщил о Белякове.
- Во-первых, закажи ему немедленно статью, во-вторых - узнай, может быть можно полететь с ним.
В 3 часа ночи пришло сообщение о том, что Молотов устроил обед в честь Риббентропа. Присутствовал Сталин. Затем приехал Мехлис. Сидел около часа и уехал вместе с Ровинским.
В 4 ч. утра нам сообщили, что будут снимки в номер. Какие - неизвестно. В иллюстрационном отделе пусто. Срочно послали машину за двумя ретушерами и предупредили цинкографию.
На том я уехал домой.
На нашем западном фронте без перемен.
Днем звонил в Минск. Оказывается, в Вильно собрались все наши: Лидов, Ярощук, Катаев, Черствов, Девишев, Темин. Ух!
Лидов прибыл в Минск и начал проситься в Москву. Ровинский велел ему сегодня же вместе с Теминым вылетать в Варшаву. Вылетели. Черствов отзывается в Москву.
Леопольд, наконец, прислал первую корреспонденцию, но о возвращении молчит. Материала по-прежнему чуть-чуть. Хорошую вчерашнюю вещь Верховского ("Старое и новое") и заметку Черствова в Виленской комендатуре ставим с благоговением.
Ехал вместе с Кукрыниксами. Они приезжали специально к Ровинскому, чтобы их послали на фронт. Рассказали о трех категориях композиторов -" ведущие, завидущие и молодые ворования". Сказали, что некоторые писатели издают "полные содрания сочинений".
29 сентября
Вчерашняя газета вышла сегодня в час дня. Опубликован договор о дружбе Германии и СССР, снимок Сталина, Молотова и Риббентропа, подписывающих договор, карты границ СССР и Германии, письмо т. Молотова Риббентропу и ответ его, договор о взаимной помощи СССР и Эстонии.
В Москву едет министр иностранных дел Латвии.
Леопольд прилетел в Киев. Остальные - неизвестно где. Из Минска вылетел в Москву самолет с материалами.
На приеме Риббентропа т. Сталин спросил Ровинского:
- А где Калашников? Почему не снимает?
