Была довольно веселая лотерея. Художник Федор Богородский выиграл трусы и тут же на сцене натянул их на брюки, пожадничал, пошел еще раз по чужому билету и получил шкалик молока с соской. Смирнов-Сокольский огреб кролик в клетки и в испуге пятился, Файер выиграл колотого здоровенного гуся, какая-то перезрелая дама отхватила рейтузы и сорочку и ходила по всему залу, показывая их добротность. Михоэлс - приданое для новорожденного, причем ему все распашонки, пеленки и прочее выдавали по штуке, Хромченко - стульчик для малыша (но без горшка, хотя и с дырой), Рейзен - выиграл слона и т.п. и т.д.
До одури танцевала Тамара Ткаченко, до неприличия лезла на Сашку Регина Лазарева.
Миша Марков рассказывал еще подробности посадки "Сибирякова" на камушки.
- Если бы чуть растерялся - было бы как с "Малыгиным". Бердников шляпа, он у меня был помом.
Ругал Бадигина: "Ну это вооще случайный человек в Арктике"
Говорил, что собирается писать продолжение "Дома трудолюбия". Я похвалил книгу и посоветовал дать жизнь, но без походов "Сибирякова" и "Челюскина".
- Нет, только не о них.
Поговорили о том, что исчезает романтика Арктики:
- Да.
31 декабря у нас была напечатана рецензия Анны Караваевой на книгу В.Швейщер "Сталин в туруханской ссылке". Там есть фразы "..автор воспоминаний рассказывает, что в маленькой сибирской избушке была написана вторя часть книги "Марксизм и национальный вопрос", которая была впоследствии выкрадена и, к сожалению, до сих пор не найдена...". и "...на столе лежала книга Розы Люксембург, которую Иосиф Виссарионович читал и переводил на русский..."
В связи с этим на летучке 31 декабря выступил Константинов, который рассказал:
- Вчера дежурный член редколлегии т. Ярославский позвонил по поводу рецензии товарищу Сталину и спросил, верно ли упоминание о второй части книги "Марксизм". Т. Сталин подтвердил: "Да, такая работа была действительно мною написана. Я ее послал из Курайки, но она в дороге была утеряна и действительно до сих пор не найдена".
- Интересна и ссылка на книгу Р.Люксембург. Мы знали, что т. Сталин читает на грузинском, греческом, латинском, сейчас подтверждается, что он уже тогда владел немецким.
Сегодня вечером в редакцию пришел Александр Корнейчук, весь в улыбке, с папкой, где лежала рукопись его новой пьесы комедии "В степях Украины" (из жизни колхозного села). Развернув папку, он достал из нее другую, с тесемками, развязал их, достал листок и подал нам.
Эстеркин, Трегуб, я взяли, читаем. Обалдели! Листок плотной глянцевитой бумаги, вырванной из блокнота (размером на 1/3 меньше тетрадной страницы), исписан с одной стороны и на треть другой синим карандашом, косым почерком.
В нем значилось (привожу почти текстуально, вряд ли совру):
"Многоуважаемый Александр Евдокимович!
Прочел Вашу "В степях Украины". Штука получилась художественно-ценная, веселая-развеселая. Даже слишком веселая. Боюсь, что за разгулом веселья читатель (зритель) может не увидеть содержания.
Между прочим, я внес две поправки на 68 странице. Это для большей ясности.
Привет!
И. Сталин. 28.12.40."
Вот так штука!
- Давайте 68 страницу.
Вставки - дважды по одной фразе - тоже карандашом, но черным. У автора было (по памяти пишу): "..все сейчас с гектара вноси..", Сталин зачеркнул "с гектара" и сделал "..все сейчас вноси с гектара, независимо от роста поголовья..." (что-то в этом духе). И рядом, где говориться "...ишь, как им из Кремля видно..." он добавил: "..разводи сколько хошь, чего угодно, дополнительно платить не надо..."
- А еще что?
- Ничего, только запятые расставил.
Письмо понесли стенографировать, затем решили взять у него одну сцену и опубликовать (так же, как "отличный сценарий" Байдукова). Сел я с Корнейчуком в комнате Эстеркина.
- Почему вы ее послали в Кремль?
- Видите ли, я впервые написал комедию. Сначала начал работать над пьесой о деревенском интеллигенте. Драма. Написал и положил в стол - не то. Решил написать и больших процессах, идущих в деревне. Посмотрел и удивился: самые сложные вещи они решают внешне весело. И тут я решил написать комедию. Написал. Идет она уже на Украине. Зритель доволен, критика хорошо встретила. Перевел ее сам на русский (впервые, раньше меня другие переводили), привез. Встретили холодно. Читаю в комитете по делам искусств. Вдовиченко (начальник управления по делам театра) чего-то пишет. Три листа исписал. А потом говорит: "вот эту реплику надо выкинуть, вот эту, вот эту..." Я подсчитал: 40 штук! Да так от пьесы ничего не останется. Подумал, подумал, запаковал в конверт, написал адрес и отправил почтой. А через 15 дней получил ответ. вызывает меня тут Никита Сергеевич Хрущев и говорит так спокойно, холодно: "Товарищ Сталин прочел Вашу пьесу. Вот тут вам письмо.." У меня руки заходили. Он смеется: "Хорошее, хорошее!"
- А раньше вы встречались?
- Один раз. В 1935 году. Он тогда мне сказал, что пьеса "Платон Кречет" удачна, понравилась, но что кое-что там недоделано, хвалил он также....
