Говорил по вертушке с Дунаевским. Он в Архангельске. Началась война в Арктике. Рейдер обстреливал Диксон, был и налет. Были попытки и на другие пункты. Бомбится Архангельск часто. Город пострадал, порт, дорога, заводы нет.
С фронта приехали Лидов, Эстеркин (Курганов), Калашников. Калашников был под Ржевом. Говорит - мало сил - и у нас и у них. Немцы висят в воздухе и непрерывно бомбят передний край. Большие жертвы. Наша авиация почти не противодействует. Продвижения у нас там нет. Чуть левее - по направлению к ж.д. Ржав -Сычевка мы за пять дней продвинулись на шесть километров, вообще же в этом месте ( у дороги) наши войска продвинулись вперед от Погорелова Городища на 90 км. Пленные, взятые у Ржева, рассказывают, что под Ржев прибыла танковая бригада, предназначавшаяся на африканский театр: танки ее окрашены в желтый цвет.
Приехал Устинов с Брянского фронта. Там тихо, местные действия. То же говорит и Врошунов, прибывший с Северо-западного фронта.
Интересны фронтовые словечки.
- Брехливые новости - "сарафанное радио", "солдатский вестник" (это еще и в смысле узун-кулака, т.е. длинного языка), "агентство ОГГ" (одна гражданка говорила).
- ВПЖ (военно-полевая жена).
- Продукт 61 (водка).
12 сентября.
Был сегодня во 2-м гвардейском бомбардировочном полку авиации дальнего действия (дивизия покойного Новодранова). Ему вручали гвардейское знамя.
Вечером, на газу разговорился по душам с летчиком Героем Советского Союза капитаном Молодчим. Молодой 22-летний парень, бомбил Берлин, Кенигсберг, Будапешь, Варшаву и т.д. Был, между прочим, в этом году первым над Берлином - 27 августа. Шло тогда туда 16 самолетов, остальные не выдержали огня и бомбили Штетин.
- Страшно?
- Я самый паршивый трус из всех, кого знаю. Повернуть обратно хочется до смерти. Заставляешь себя идти в огонь только мыслью о том, что это приказ, да еще приказ Сталина. Ну а над целью забываешь обо всем. Лишь бы сбросить погорячее, где почернее. Вот вы летали много? Давайте я вас свезу на Берлин. Гарантирую, что придем обратно, ну м.б. с дырочками. Я тут недавно чуть ли не 150 пробоин притащил. Ну, согласны? По рукам! Куликов (штурману)- разними... Сколько я сбил самолетов? Ни одного. И до конца войны не собью ни одного. Это - не мое дело. Я - бомбардировщик. И когда я вижу далеко-далеко немца, я, как заяц, в кусты: в облака, в низину, в сторону, готов даже обратно идти на немецкую землю, а потом где-нибудь свернуть домой.
Приехал Саша Морозов с Черноморского флота. Рассказывает любопытные вещи. Три наших последних катера, уходивших из Севастополя, подломали в пути моторы. Несет. Глянь - берег. Оказывается - турецкий. "Ну, думают, труба, интернируют. Прощай, война!". Одначе, встретили гостеприимно, отвели гостиницу, а командира - гостем губернатора, обед, прием. "Что вам нужно?" "Да вот, моторы барахлят".
Сменили, отремонтировали, указали курс к дому. Прибыли.
Врет, наверное, Саша...
Ехал он поездом до Баку, оттуда - Красноводск, Ташкент, Москва. В Баку на пристани 40 000 эвакуированных, в Красноводске - 25000 (ждут поезда, поезд - раз в двое суток, а все остальные поезда - нефть)
В Красноводске люди бросают свои вещи. Комендант - майор, подбирает их, сортирует, меняет у "кочевников" на продукты и организует из этого фонда питание раненых - ежедневно кормит 1000- 1500 человек.
Любопытно перевозят нефть. Наполняют в Баку цистерны, кидают с рельс в воду, сцепляют тросом - буксир и айда в Красноводск. Там - краном наверх, на платформы и ту-ту - поезд. Говорят - идея Ширшова.
Забавно, как много и охотно все говорят о еде. Вспоминают меню прежних обедов, а ежели кто-нибудь обедает или ужинает у знакомых даровитых, то немедленно дразнит слушателей подробным перечислением блюд.
28 сентября.
Давненько не писал. Все руки не доходили. Мой начальник Лазарев уезжал "на войну" и поэтому мне пришлось быть за все. Дела наши военные остаются без особых перемен. Немцы по-прежнему жмут на Сталинград, но в их печати уже появились нотки о том, что "Сталинград потерял сове стратегическое и экономическое значение", а посему -неважен, что "мы его, конечно, возьмем, но это не обязательно должно быть скоро, т.к. мы экономим и жалеем людей". Вся мировая печать пишет о том, что немцы сейчас будут форсировать битву на Кавказе - за Грозный, Орджоникидзе, Баку. Там и впрямь дела активизировались, силы туда подброшены. В районе Моздока мы было одержали некоторые успехи: отбили обратно три крупных станицы на левом берегу Терека: Червленную, Калиновскую и Наурскую, ликвидировав тем самым угрозу флангового охвата Грозного с севера. Но сейчас немцы там опять жмут, встречая, правда, очень сильное сопротивление.
На Западном без перемен, все еще чешемся у Ржева. Кстати, Полевой на днях прислал захваченные у немцев документы: подробные описание зимней битвы за Ржев. Немцы признают там, что зимой Ржев был накануне падения.
Давай закурим. И.Френкель, Южный фронт, 1941 г.
Теплый ветер дует,
Развезло дороги.
И на Южном фронте оттепель опять...
Тает снег в Ростове, тает в Таганроге,
