Дальше он охарактеризовал этапы нашего наступления. Касаясь непосредственной борьбы за Киев, он сказал, что тут надо сначала бесспорно прорвать фронт противника, разбить его силы и только после этого овладеть Киевом. В свете его слов, эта операция выглядит совершенно самостоятельной, независимой от предыдущего наступления.
- Ожидал ли противник, что мы так быстро выйдем на Днепр?
- Безусловно не ожидал. Но все же он успел стянуть большие силы. Он пытался удержать за собой и предмостные укрепления на левом берегу. Немцы очень крепко держались в районе Дарницы и ушли оттуда тогда, когда мы вышли к Днепру южнее и севернее. Я был там, смотрел: серьезные укрепления. А в других местах - не очень. Но сам Киев укреплен.
Рассказал он о силах противника, охарактеризовал основные черты наступления, отметил отличную работу авиации.
В конце беседы пришел Н.С. Хрущев и прочел по служебному выпуску ТАСС румынские статьи, свидетельствующие о полной панике в Румынии.
- Вот дураки, - сказал Хрущев. - Сами себя секут сейчас.
11 октября.
Сегодня вечером был у командующего бронетанковыми силами фронта генерал-лейтенанта Андрея Штевнева. Чудная ночь, лунная, светлая. Ехали до него с час с провожатым. Недалеко, в стороне, над переправой висят немецкие люстры.
Генерал встретил нас (меня и Непомнящего) в той же пижаме, в которой я видел его в прошлый раз в августе. Он только что приехал из корпуса Кравченко, был зверски усталый.
- Сколько вы не спали? - спросил я.
- Вчера заснул часика на два.
Начиная беседу, я достал карту. Он резко схватил ее, склонился над ней и замер. Молча он смотрел на участок севернее Киева и думал. Пять минут, десять, пятнадцать. Изредка он бросал отдельные слова.
- Сегодня Кравченко пошел. С хода. Там на этом пятачке не удержишься для сосредоточения. Так что переправлялись через Днепр и прямо в дело. Бомбит, блядь, но ничего. Артиллерия? У нас своя артиллерия. Должен был сегодня он выйти к Ирпеню и к вечеру форсировать его. Вот жду донесения. Укрепления по Ирпеню? Солидные, еще наши. Я их хорошо помню. Серьезные. А оттуда ударить на Ворзель и западнее Святошино - на Житомирское шоссе.
- Тогда немцам надо тикать из Киева, - взволнованно сказал Непомнящий.
- А вы им подскажите, - усмехнулся генерал. - А с юга пойдет Рыбалко. Бо-о-о-льшая сила у него. Ну ему труднее - дальше, сил у противника больше. Контратаки? На Кравченко вначале кинулось 30 танков. Зажгли восемь, остальные ушли. Местность? Тяжелая: леса. Это только в кино танки ломают деревья. Силы противника? Восемь танковых дивизий: 2-я, 5-я, 7-я, 8-я, 11-я, 19-я и т.п., часть танков тяжелые, остальные средние, много самоходных пушек, в том числе "Фердинанды".
Он снова кинулся к телефону:
- Чайка! Чайка! Почему не даете Чайку?
Адъютант принес ужин, вина. Он угощал, сам не ел ("не хочется"), усиленно потчевал.
- Давайте выпьем первый тост за Киев - предложил он.
Потом лег на койку, попросил веселой радиомузыки и долго рассказывал про детство (он был грузчиком с 12 лет, потом машинистом на юге в Мелитополе), вспоминая десятки имен и историй.
- Завтра поеду к Рыбалко, - сказал он.
Сидели у него часа три. Итак, битва за Киев началась.
12 октября.
Вечером был у и.о. нач. штаба 2-й воздушной армии полковника Катца.
- В 7:40 утра Рыбалко пошел. Была большая помощь с воздуха. Пошел в изгибе Днепра у Зарубену. Мы бросили туда всю авиацию. Непрерывные удары с утра и до вечера по узкому участку - чтобы дыхнуть было нельзя. За день 1200 самолетовылетов.
Судьба решится завтра - будет ясно: подтянет сюда кременчугскую группировку или нет. Подтянуть - оголит юг, не потягивать - туго тут. При благоприятном развитии судьба решится в 4-5 дней, при затяжке - две-три недели. Сейчас противник сильно готовится к контратакам. Видимо, завтра хочет вернуть положение. До этого - помогали Черняховскому отбивать контратаки.
14 октября.
Темна вода во облацах. За вчерашний день было продвижение, но небольшое. Позавчера наши войска прорвали первую линию обороны в излучине и продвинулись на 6 км. Сегодня - ничего. Немцы контратакуют силами до двух полков и даже двух дивизий при 100 танках. По официальным данным, как сообщил сегодня генерал Тетешкин, за вчера убито 6000 немцев. Можно судить о силе драки.
Вчера вечером собрались у "Комсомольцев" и майор Саша Гуторович пел под гитару песенки своего сочинения. Это солдатская батальная лирика. Полет слащаво, но искренне и доходит хорошо. Песенок своих он не публикует и считает их пустяком.
В связи с затяжкой, народ разъезжается. Позавчера улетели известинцы, сегодня - комсомольцы.
Вот одна из песенок Гуторовича:
ПИСЬМА.
Война! Война! Но как на грех,
Терзая и дразня влюбленных,
За тыщи верст и сотни рек,
На фронт приходят почтальоны.
Что письма? Так, любовный бред,
Страстей бесплодные желанья,
И через скуку длинных лет
В воображении свиданья.
Нет, им любви не заменить.
Они способны лишь тревожить
Те чувства первые любви,
Что нас значительно моложе.
Гонцы веселья и смертей
В конвертах с голубой одеждой
Их ждут с тревогой у дверей
Не потерявшие надежды.
Им надоело долго ждать.
