В последние дни пришлось много работать. 7 ноября писал отчет о демонстрации на Красной площади. 10-го опубликована моя передовая о выборах, вчера - моя передовая и полоса о новых городах. Подготовил еще одну полосу и передовую о жилищах ("Без трущоб").
Сегодня в фотоотдел пришел пакет с фотоснимками и корреспонденцией "Незабываемый рейс". Автор - капитан Талинин. Кто он - ничего не известно, и сам он о себе ничего не пишет. В этой корреспонденции он описывает поездку т.Сталина на катере в районе Сочи, дату не указывает, но можно понять, что дело происходило недавно, месяц-два назад.
Сталин ездил на катере два раза. Первый раз он появился днем. Вместе с ним были Берия, Вознесенский, Булганин, Абакумов, Поскребышев, Власик. Он прошел на пограничный корабль и спросил у командира: какой ход? Тот ответил. Сталин сказал:
- Идите средним.
Прошел на катер и сел в кресло. Корабль пошел впереди, катер за ним. Сталин был в военной фуражке, в простом кителе без погон, брюки на выпуск. Берия - в шляпе и пиджаке. Булганин - в штатском. Только Поскребышев - в генеральской форме. Причалили. Сталин, обратившись к матросам, сказал:
- Чем отблагодарить вас, т.т. пограничники, за удовольствие, доставленное мне и моим друзьям, пройтись по морю?
Те ответили, что ничего не надо, они - на военной службе.
- Нет, надо отблагодарить, - возразил Сталин. - Товарищ Власик, организуйте для них ужин.
Уехал. Власик сказал, что через 40 минут привезет ужин. Ровно через 40 минут пришли машины с ужином. Началось веселье, тосты.
На следующий день Сталин со своими друзьями опять появился на берегу. Он приветливо поздоровался с экипажем и сразу прошел на катер, сел в кресло. Достал трубку с светло-желтым мундштуком, набил, закурил.
Командир обратился к нему и передал просьбу команды сфотографироваться. Сталин взял трубку в руку:
- Ну что ж, можно сфотографироваться. Только поскорее.
И первым пошел на берег. Проходя мимо Власика, который приготавливал аппарат, он спросил:
- Надолго займет?
- Быстро, т. Сталин.
Снялись все вместе. Потом Сталин обернулся, посмотрел фон и шутливо обратился к Власику:
- Какой же ты фотограф, если не сумел хорошо выбрать фон? Надо на фоне корабля сниматься.
Он сам выбрал новое место и предложил сняться еще раз. Снялись.
Сталин снова пошел на катер. Он подозвал командира катера мл. лейтенанта Александрова и спросил:
- Скажите, мл. лейтенант, какой ход у корабля.
Тот ответил.
А каким можете идти наименьшим ходом?
Тот ответил.
- А еще меньшим ходом можете идти?
- Постараемся, т. Сталин.
- Идите малым ходом и как можно ближе к берегу.
Вышли в 14:05. Шли вдоль берега. Чудная природа. В 16:35 причалили. Там уже ждали машины.
Уходя, Сталин поднял руку и сказал пограничникам: "Благодарю".
На берегу собрались отдыхающие, радовались.
К корреспонденции приложено два снимка с обоими фонами - "флотцы с т. Сталиным". Сталин вышел очень хорошо: выглядит превосходно, лицо спокойное, чуть улыбающееся, очень свежее. На нем - привычный довоенный китель без погон, со звездочкой Г. Соц. Труда, мягкие брюки, ботинки, военная фуражка со звездой. Лица у матросов молодые, сияющие.
Будем пытаться напечатать в "Правде".
18 ноября.
Наконец-то Союз писателей дошел до нас, грешных. Еще месяцев шесть назад Союз поставил вопрос о привлечении в свои ряды публицистов и очеркистов. Был создана при Союзе секция очерка и публицистики. Решили влить "свежую кровь".
Ну, мы и пошли на заклание.
Первым к жертвенному алтарю сходил Ваня Рябов. Месяца три назад его вызвали на заседание приемной комиссии и разделали под орех по принципу: "не суйся со свиным рылом в калашный ряд" Ему сказали, что нечего лезть без книжек в писатели, напишите - тогда и приходите.
После того, как пролилась Рябовская кровь, состоялось заседание Президиума Союза. Там был дан бой. Выступил Заславский и разделал Соболева. Заславского поддержал Симонов. Соболев каялся. Постановили журналистов-публицистов принимать, но с мнения секции. Секции заявить, кого она имеет в виду.
Но секция оказалась большим католиком, чем сам папа римский. Вместо того, чтобы поставить вопрос о 60-70 журналистах, она робко решила аттестовать 5-6 человек. Предложили подать заявления: от нас - Рябову и мне, от "Известий"- Кудреватых, Белявскому, Осипову. Подали.
Воспользовавшись тем, что Заславский, Галин и Курганов были в отъезде, Борис Агапов созвал бюро секции (из четырех человек) и порешили меня, Осипова, Белявского рекомендовать в кандидаты. Я заявил, узнав об этом, что подачек от Союза мне не надо, тем паче, что Горбатов, Кожевников и Заславский рекомендовали меня в члены, и "за" это высказались Симонов, Поспелов, Сурков.
Заславский, Галин и Курганов потребовали созыва нового бюро. Оно состоялось 13-го ноября. "Было бурным, как Ассамблея Объединенных наций", говорит Заславский. Агапов, естественно, упирался, отстаивал свое мнение. Дважды голосовали и постановили рекомендовать в члены.
Вчера состоялось заседание приемной комиссии. Поехали мы с Рябовым. Что говорилось на заседании - не знаю. Меня вызвали, и Соболев сказал:
