Дневники: 1936–1941 полностью

Стояла августовская жара; пришла Несса, и мы, как обычно, долго сплетничали. Мейнард был очень болен, но ему уже лучше. Полгода будет отдыхать. Дункан во Франции. Мы остаемся здесь на неделю в полном одиночестве. Потом будет лондонский сезон, очень бурный, я полагаю. Я должна отметить странный всплеск близости Дезмонда в тот вечер. Он пришел и ждал нашего возвращения в прошлый вторник; прочел нам свою лекцию о Лесли Стивене, довольно вымученную и честную, но поверхностную, после чего мы с ним, сидели в сумерках с открытой дверью – Л. ходил взад-вперед – и обсуждали его застенчивость: Д. сказал, что именно из-за нее он такой нетворческий. Мол, если бы он мог рассказать близким друзьям о своей личной жизни, это (по какой-то причине) освободило и обогатило бы его. Речь, конечно, не о поверхностной застенчивости, а о глубинной. Намекает на своих любовниц. Затем Дезмонд спросил, есть ли у него, по моему мнению, еще силы написать хорошую книгу. Что ему делать со своим жалким остатком жизни? Я предложила писать мысли, а не автобиографию. И рассказать нам о своей личной жизни. Он ответил: «О да, как-нибудь зайду и все расскажу. И напишу для вас». Я почувствовала какую-то рвущуюся наружу неловкость; что-то эгоистичное и слабое, осмелюсь сказать. Кажется, я понимаю, почему он был таким говорливым, таким дружелюбным и так неловко стремился наладить более теплые отношения, чем они были между нами в последние несколько месяцев. Ему срочно нужно написать хорошую книгу и как-то заявить о себе, прежде чем остаток жизни сгорит в огне. Насколько искренне я считаю, что он на это способен? Нет ли в нем фатальной мягкости, неисправимой вялости? Кто может знать? Такова моя заметка, не очень вразумительная и не раскрывающая образ Д. в моем воображении; такова моя привязанность, моя поверхностная и все же искренняя привязанность к нему. Он отверг Мориса Бэринга479 и, полагаю, какую-то титулованную даму в качестве «друзей». Сказал, что самый близкий его друг – Д. Мур480, но с ним он тоже застенчив. Я не рискнула спросить, не разочаровался ли М. в своем браке. Д. считает, что да. Миссис М.481 – женщина, которая потянет за собой образование.

Леди Саймон, еще одна гостья в те насыщенные встречами дни, тоже потянет за собой образование. Она прислала мне личный отчет о собрании в Ньюнем-колледже, где обсуждался важный вопрос о необходимости носить мантии. Это, в свою очередь, связано с тем, не пора университетам принимать женщин?! И в следующий раз, когда мне предложат читать лекции, она просить опубликовать мой ответ; хочет, чтобы я откровенно и прямо поставила этот вопрос перед Гертон- и Самервилл-колледжами. Что ж, возможно, я смогу сделать это в «Трех гинеях»482. Но смогу ли?! Здесь, внизу, сейчас холодно, я пишу и обдумываю тонны аргументов, пока иду через Тристрам-Гроув [?] в Пиддинхоу. Коровы мистера Гвинна483 носят плотный коричневый мех. Вчера было ужасно жарко; сегодня воздух прорезан лучами солнца, которое умерило пыл и побелело. Мэри Х. приглашает меня на ужин с Даффом Купером484. Мужество побуждает меня согласиться. Но что делать с волосами? А с платьем?

* Понедельник, 14 июня: «Годы» все еще на первом месте.

Понедельник, 12 июля: «Годы» все еще на первом месте, причем каждую неделю.

23 августа: «Годы» теперь на 2-м или 3-м месте, 9 переизданий.

22 октября, вчера, «Годы» были последними в списке.

Вулфы вернулись на Тависток-сквер днем в воскресенье, 6 июня, а вечером ужинали с Клайвом Беллом.

11 июня, пятница.

Мозги совсем высохли после шести напряженных дней в Лондоне. Во вторник – ужин с Даффом Купером485; в среду – Этель Смит; в четверг – Несса и портной; в пятницу – Брейс486. Так что я как белка в колесе; приступила к сложной университетской главе. Очень жарко. Очень шумно. В отеле танцы; шум автобусов; галдеж и духота. И вдобавок Джулиан уехал в Испанию в понедельник487; во вторник пришло известие, что Воган488 ранен, а его товарищ убит. В общем, напряжение, в подробности которого я сейчас вдаваться не могу; как долго оно продлится? Год? Кто знает? Что угодно, лишь бы продолжать говорить, сочинять, отвлекаться.

16 июня, среда.

Ужин «Апостолов» вчера вечером – хороший, по словам Л. Сын489 Сидни490 произнес одну из лучших речей для молодого человека. Но я еще не слышала всех сплетен, так как ужин затянулся до часа ночи, а утро отдано делам. Как раз заканчиваю раздел об образовании; многое переписано. Думаю, меня ждет несколько волнительных дней. Возможно, займусь Конгривом.