— Вопросов нет? — закончил полковник свое обращение к нам.
— У меня есть вопрос, — произнес я из другой комнаты.
— Кто ты такой? Иди сюда! — сказал комдив, и я, войдя в другую комнату на середину, стал истолковывать свои мысли.
— Лично я ни в чем не нуждаюсь и ничего не прошу ***
01.07.1944
Опять получил письмо от этой Ани Короткиной из Магнитогорска. По ее письмам я сделал для себя вывод о ее бессодержательности и наивности, а фотокарточка утвердила во мне мнение, что она некрасивая к тому же. Порвать с ней переписку — вот первая мысль моя, но так поступить неудобно и я решил, постепенно снижая тон и сокращая частоту письма, вынудить ее самой отказаться от каких либо претензий на мое расположение. Фотокарточку высылать не стану, под предлогом отсутствия таковой. Не должен же я всякой девушке, навязавшейся мне письмами в жизнь, дарить свой образ.
Она прельщает меня купанием в Днепре, указывает, подчеркивая многозначительно, на свою молодость, пишет, что комсомолка. Добивается признания относительно ее внешности и говорит, что она очень веселая девушка. Это все глупости, а насчет Днепра я ей сегодня ответил, что с меня довольно множества водных преград, в которых я искупался во время преодоления их. Напоминание, что «победа сама не завоевывается», тоже ни к чему. Пускай она себе его возьмет и работает лучше для нашей победы, а мне указывать эту, давно усвоенную истину, да еще и из глубокого тыла — излишне. Письма у нее громоздки, а содержания — на копейку, по ценам военного времени.
От Сани. Он уже пишет как взрослый и предлагает даже делиться с ним в отношении моей любви и т.п. Но много детского замечается и сейчас у него. Тут, правда, ничего нет удивительного — он ведь еще подросток. Отрадно, что он стал отличником в учебе без отрыва от производства. Саня способный парнишка.
От папы. Он все со своей ногой возится. Его болезнь меня сильно беспокоит. Побольше утешения и ласки требуют и его раздраженные нервы. Я делаю все возможное. Бедный папочка!
Из редакции газеты «Советский воин» за подписью зам. ответственного редактора подполковника З. Грек. «Ваши стихотворения потеряли всякую актуальность», — пишет он.
Конечно, если бы они продержали их под сукном еще месяц-другой, то они совсем устарели бы. Я напишу ему об этом, когда создам что-либо новое.
09.07.1944
Наконец-то свершилось долгожданное — ушел из стрелковой роты и, надо думать, никогда в нее не возвращусь.
Отправил письма в горисполком Днепропетровска, Оле и дяде Люсе.
Сегодня узнал, что Заборцев ранен тремя разрывными пулями в ногу.
Вчера был партактив, на котором выступил капитан Пичугин и критиковал меня за то, что я не имел конспекта. Он не знает, или вернее, не хочет знать, как я провел занятия по политподготовке. Тема: «Успехи наших союзников». Парировать его обвинение мне не дали, под предлогом подведения черты прениям. Я об этом говорил майору Суслину после собрания.
Вечером. Резерв. Здесь хорошо, времени вдосталь, не гоняют, и вообще — в тысячу раз лучше, чем я предполагал. Одно только плохо, что из числа нашего назначают оперативным дежурным ежедневно одного человека.
Писем никому не писал, хотя давно пора.
На фронте большие события. Один за другим возвращаются в семью народов СССР все новые и новые земли и города. За границей тоже успехи. А я и стихов не пишу.
«Кировец» опубликовал мое стихотворение «Миномет», но при этом изменил название на «Мой миномет» и допустил, помимо неудачных исправлений в тексте, грубейшую ошибку: вместо «удостоен» написав «удостоин». Я возмущен до предела. Но ответ еще не написал — все нет времени: едва соберусь — что-либо мешает. Сейчас займусь письмом Щетинину непосредственно.
Уважаемый товарищ майор Щетинин!
С удовлетворением констатируя исполнение Вашего обещания опубликовать на страницах «Кировца» мои стихи, я, однако, должен передать Вам, что возмущен допущенной в тексте грамматической и некоторыми ошибками стилистического характера, сделанными правщиком при замене первоначального текста иным, ничего общего не имеющего с моим.
Соглашаясь еще с изменением заглавия, я никак не могу согласиться что слово «удостоен» пишется как «удостоин», а предпоследний стих:
Я миномет до блеска чищу
И он послушен, как живой
Приятно мне как мины свищут
Когда врага в раздумье ищут
Так высоко над головой… — выиграет, если его заменить оригиналом:
Я миномет до блеска чищу
И он послушен, как живой
Приятно мне как мины свищут
Они врага везде отыщут
И на земле и под землей.
