Вечер. С крайнего рассвета стоим у границы — поляки не торопятся пропускать. Немцы бессильны что-либо сделать: поляки надменны и злы с ними, и железнодорожники Киритца, оскалившись, как цепные щенята, тщетно бранят железнодорожников Кюстрина. Русская же комендатура на высоком пьедестале и в большинстве случаев занимает покровительственно-снисходительный нейтралитет — Польша де, суверенная страна, ей все дозволено у себя дома.
30.08.1946
Вербиг.
Здесь предстоит длительная стоянка. Паровоз ушел. Лихтенберг отвечает канцелярским тоном и часто бросает трубку.
Вербиг 3118. В Киритце познакомился с двумя девушками-железнодорожницами, имел очень увлекательную беседу с ними и под конец сфотографировал несколько раз обеих. Девушки — центральных районов Советского Союза. Одну зовут Олей, другую Машей. Адрес дали, хотя знаю железнодорожниц весьма коротко.
После двухдневной стоянки, наконец, пришел ответ из Варшавы на запрос комендатуры о приеме моего транспорта. Пропускают через Штеттин. Здесь, однако, задержали поезд и, когда я сообщил в Эберсвальде по телефону, что у меня нет коменданта вертушки, там отказались принять мой транспорт. Тогда позвонил в Лихтенберг. Комендант обещал ночью выслать офицера ответственного за вагоны. Но наступило утро, за ним полдень, и никого все не было. Немцы нервничали, просили отпустить в ***, на заправку углем и водой. Я чувствовал, что кроется в их просьбе другая причина, но не отпустить не мог — уголь действительно вышел. Они уехали всей бригадой, и это усугубило мои опасения, что паровоз не вернется. Так оно и случилось. Паровоз пришел на другой день и за другим составом.
Выехали мы лишь третьего числа.
04.09.1946
Эберсвальде.
Большой городишко, окруженный холмистыми возвышенностями. Не лишен красоты. Здесь не задерживаемся — сейчас отправляют, так, что в город съездить не успел.
Сфотографировал лейтенанта — диспетчера железной дороги и записал ее адрес.
На посадке в вагоны зашел несколько раз. «Теперь мы будем в газетах», — говорили немцы, ухмыляясь.
Впервые за три дня увидел русскую почту.
05.09.1946
Вольгарст.
В Вербиге простояли недолго.
Я привез с собой Рут. Дорогой ее хотели забрать немецкие полисмены — она была у меня до моего отъезда.
Вольгарст красивый город. Чистенькие аккуратные улочки в центре залитые блестящим асфальтом. Беленькие чистые, двух-трехэтажные домики, высокая башня в глубине зданий, темный лес, церковь, электростанция, кино, шоссе поодаль.
06.09.1946
Вольгарст — море.
Началось осуществление моей мечты. Конечная цель рисуется мне еще фантастически-нереальной картинкой — столько препятствий и такая величина пути, что в счастливый исход мне все еще не верится.
Море пока еще внутреннее. По обе стороны — берега буграстые, придушенные лесом. И город все еще красуется на горизонте высокими трубами электростанции, башнями внутри города.
Двоих бойцов оставил — группой нельзя ездить. Они с теплушкой, наказал ее не отдавать. Все продукты оставил.
Со мной боец Мельник из Каменец-Подольска родом, недалеко, свезу его домой.
В путь взяли хлеб и колбасу, но не умрем с голоду. До Свинемюнде 40 километров. Пароходик махонький и тащит три баржи. Так что туда приедем вечером. А до Пиллау километров 700. Страшно представить! Как и на чем я туда доберусь? А дальше не слаже! Еще столько до Риги, а потом сушей не менее 1000 километров. Вот так поездка!
Захватил с собой много пленок и, виденное, запечатлеваю неустанно. Вряд ли хватит до дому, а надо бы, чтоб хватило.
Капитан — забавный старик-немец. Он много видел, бывал в разных странах и свободно владеет французским и английским языками. Мне он рассказывал о Японии, языком народов которой, владеет. Был он и во Владивостоке в первую войну 14 года. Воевал там в морской пехоте. У него мудрая усмешка и лукавые морщины. Везет с собой водку, намереваясь сбыть в Польше, где деньги ничего сейчас не значат. О поляках отзывается с ненавистью: они много насолили. Русские, говорит, завоевали Польше свободу, землю и независимость, но поляки легко забыли об этом — дерут нос и убивают красноармейцев и краснофлотцев. Будет война — немцы покажут полякам! Русские больше не вступятся! Тогда мы выгоним их на край света, а Польшу сотрем с лица земли.
Так думают все немцы, которых выселили поляки с земель на Восток от Одера. Немцы мечтают о перемене, которая, по их мнению, лежит через войну. Напрасные мечты! Не выйдет больше!
Здесь три молодых парня работают машинистами. Они с разных районов СССР. Остальная команда — все немцы. Парни с 29 года, но уже побывали всюду. Очень подвижные, веселые. Курят, насквозь татуированы и в совершенстве владеют морским жаргоном и привычками. Я перевожу им и обратно, что говорят немцы, и они от меня не отходят.
Здесь три немочки — дочери персонала. Они не красивые, но бойкие, как козы. С ними весь день балуются парняги.
Вдали виднеются Свинемюндские ворота. Едем в объезд и, когда войдем в ворота, до города останется недалеко. Правда, чуть подальше на горизонте Штетинские ворота. Время — двадцать минут шестого.
07.09.1946
Свинемюнде.
