Итак, Царь природы есть личность человека, т. е. монада сознания, высшего добра. На пути завершения сознания царь природы обретает силу (делать орудия) познания добра и зла. Этот путь мы знаем по книжкам, его называли «прогрессом».
Но теперь оказалось, что вместе с ростом сознания прогрессирует и зло, во всяком случае, не меньше, чем добро, и что личность человека вовсе не определяется степенью развития сознания как познания добра и зла.
Значит, в повести надо непременно изобразить то качество Царя, которое дает выбор силы, действующей в
535
сторону добра. Б этих целях следует пересмотреть позиции наших коммунистов, понимающих свое дело именно как дело добра. Нравственное самоопределение коммуниста в мире именно в том и состоит, что он в борьбе добра и зла (борьба классов) определяет себя как борца за добро. И в атомной энергии он является рыцарем добра против разрушения.
Женщина достаточно знает слабости мужчины, но совсем неспособна понять его в том, в чем он силен.
<Приписка: Есть исключения, редкие, как редко наше прочное счастье. Наши отношения с Лялей – такое исключение.>
Мужчина для Женщины такая же загадка, как и она для него. (Тагор «Дом и Мир».)
– Я сам для себя – тайна, и потому-то меня так влечет к самому себе. Узнай я себя когда-нибудь до конца – я бы со всем покончил и нашел блаженство покоя («Дом и Мир»).
– Ибо мужчина когда получает – дает; а женщина когда дает – получает.
5 Июня. Мои именины. Москва.
Ветер не утих, но небо ясное с утра. Ночь плохо спал: первое, это что Ляля расстроилась на ночь из-за матери... Второе, начитался Тагора «Дом и Мир», нечто вроде «Мир как воля (зло) и представление» Шопенгауэра. А еще мучила меня моя неудачливость: сценарий провалился (а сколько работы!), попробовал удариться в охрану природы – уверен, что провалюсь. И «Канал» теперь надо писать в упор на тему советского оптимизма...
Надо помнить, что личность может теперь пробиваться лишь в условиях коллектива, каждому теперь надо освоиться со своим коллективом, как осваивается корешок семени в темноте почвы. Это вовсе не значит, что «с волками жить – по волчьи выть», освоиться надо лишь внешне,
536
развить этим себе осязание летучей мыши, которая может летать в комнате с частыми проволоками, не задевая их. Так все живут, все летают, но увы! – летают только внутри этой комнаты. Вот в том-то и «увы!»: летать научишься, но из комнаты заключения не вылетишь, и руки опускаются, и начинаешь подумывать, не покончить ли с мечтой о вылете из круга принудительной добродетели и не заняться ли обработкой конца своего (жизнеописание) и сборами в последнее далекое путешествие.
Молюсь на крест купола, с которого ветер давно унес все железные листы и осталась только сетка из проволоки. А там налево за баней виднеется крыша какого-то дома, и от нынешнего ветра на ней шевелится каждый листик, время от времени даже дыбом встает и так держится, падает, гремит и гремит, повторяя: Господи, дай кончину живота моего...
Дальше мои именины пошли неожиданно хорошо, благодаря Барютиным: устроили великолепный пирог и, самое главное, наполнили сами праздником время. Посыпались шоферы, подготовили машину, и даже ужасная погода стала к вечеру улучшаться: ветер стих и потеплело. Какая молодец Ляля! Такая мать на руках! и такую выдержать борьбу за своего Михаила и завоевать таких друзей, как Барютины, пожалуй, даже и такую прислугу, как Map. Вас. Любуюсь ею и горжусь.
Вчера знакомился со Спириным, чувствую в нем парня неглупого и очень современного, но с какого конца ни затрону современную беду – все не по нем. Наконец, говорю ему:
– А этот круг коллектива, обнесенного тыном с колючей проволокой, и сам на колу на короткой веревочке. Кажется, что бы только ни сделал для того же коллектива, но попробуй! и сразу вырастут вокруг тебя штаты, и все начнут твою идею трепать до того, что тебе самому она опротивеет, и ты сам рвешь на себе волосы, что пожелал всем добра...
537
В этот раз мой прицел был верным, в самую точку. Спирин сказал:
– На это я вам скажу... Раз уж мы решились быть откровенными: да, да! Я вам удивляюсь, как вы решились на это, но я готов ответить вам.
И он рассказал историю своего комсомольства, т. е. воспитания себя в духе жертвы собою для общества.
– Так нас воспитали, а подите вот с этим теперь жить.
– С этим чувством жертвы, с готовностью все отдать для других.
– Да, да! вот с этим самым. И не проживешь! Время переменилось, и ты уже отстал, и смотреть на других, как они успевают, противно.
На этом разговор оборвался. Спирину теперь лет тридцать.
После с Володей я стал развивать мысль Спирина на своем опыте. Я ведь тоже был коммунистом в XIX веке и за границей от этого родного угара стал приходить в себя и мало-помалу сделался тем самым, чем должен сделаться Спирин после своего комсомольства. И так стало понятно нынешнее время после жертвы народа в войне: время жажды личной жизни, раскрытия своего жертвенного опыта в образе личности.
Володя мне тоже говорил:
– Вы-то разве в этом один?
Ум животных. Коза.
