кому годы проходят как с гуся вода. А кто мало-мальски сознает и пытается связать проходящие годы - тому... >
Не выходит.
Другое начало.
И вот эти пучки корпии почти 70 лет тому назад - единственное воспоминание из моей жизни, связывающее время нашей нынешней войны с героическими народными войнами прежних времен.
Мне было всего три года, но я хорошо помню, что серьезное глубокое настроение этих женщин и даже самое слово «корпия» во мне вызывают теперь представление о какой-то большой
нравственной связи женщин в тылу и воинов на поле битвы.
Вот это первое мое гражданское детское впечатление было единственное, в котором гармонично связываются все элементы, составляющие понятие отечества и родины: тут и природа, и народ, и правители, и личность - все вместе в единстве, как рассказывали нам наши отцы, как описывал Л. Толстой в своей книге «Война и мир».
Мне было 8 лет, когда был убит царь Александр II... мнения хороших людей, какие казались мне близки, вроде как бы одобряли это убийство...
С тех пор еще разделились] в моем сознании понятия родины и патриотизма: родина,мне казалось, - это все хорошее, что было когда-то, a [le patriotisme]* - это вывезено из Франции к нам на затычку.
Доброе старое вино стало уксусом.
И так время шло, и всякая война, свидетелем которой я был, мне теперь представляется как звенья, входящие в огромную цепь великой русской гражданской войны.
Перед каждым старым человеком, сохраняющим полное сознание, стоит задача или вернее лежит на нем тяжкое
*[Le patriotisme]
11
бремя оправдать свои годы ответом на вопрос: - Для чего ты жил на земле?
Вот почему и гнется старый человек, а не только по тому одному, что ноги становятся слабее.
Со стороны-то легко ответить на вопрос, для чего ты жил, старый человек. Ответ простой: - Для того, чтобы связать время человеческим смыслом.
Так просто, а вот поди-ка свяжи...
Но я попробую связать.
Мне было три года от роду, когда я получил свое первое гражданское впечатление, которое мне предстоит почти через 70 лет сейчас связать с последней победой Красной Армии над немцами.
Это было в 1876 году. Я помню, сижу за большим столом и вокруг стола под висячей лампой...
5
Набросал статью для «Красной Армии».
Прочитал впервые чудесную вещь Гофмана «Золотой горшок».
Читаю взасос Маяковского. Считаю, что поэзия - не главное в его поэмах. Главное то, о чем я пишу каждый день, чтобы день пришпилить к бумаге. Сколько пишу, и нет ничего: день отрывается и возвращается в прошлое. А Маяковский свои дни пришпилил к бумаге. Потомки будут ругаться и будут, может быть, плеваться, но дело сделано, день пришпилен. И это пришитое есть правда, которой, оказалось, служил Маяковский. Наверно, за правду-то он и погиб.
12
Устроили елку при семи свечах. Позвали Власовых и Яковлевых. Говорили о том, что Гитлеру оставалось пять минут до победы и что будто бы он уже сказал (это Леоновым вывезено из Нюрнберга): «Бог мне простит за Лондон и Москву». И тут вдруг все провалилось (есть о чем подумать!). Еще говорили о евреях, что у нас на них теперь везде нажим (чем между прочим и объясняется мой успех у Потемкина и в «Детгизе», успех за счет Маршака).
Кононов обещает мне отдать том сказок из Толстовского наследства.
Массовое вознаграждение писателей, в том числе и меня, медалью «За трудовую доблесть».
Меня рядом с Ценским посадили в Президиум, и это устроил наверно торжествующий Панферов (и журнал получил и выбирается в Вятке). Еще сидели со мной Соболев и Асеев.
Раздавал награды усердный молодой человек, коммунист Краснопресненского района. Он тряс усердно руки писателей, чем важнее писатель, тем усердней. А когда подходил пожилой с костыликом, вроде Григорьева, то молодой человек сбрасывался с возвышения и бежал навстречу. - Видишь, - сказал я Ляле, - как народ наш почитает писателей. - Это трогательно, - ответила она, - лет через 30 это даст хорошие плоды.
Не знаю, какие это даст плоды. Самая характерная черта условий нашей литературной деятельности, это что слову вменяется народом и партией прямо же и самое дело, что у нас слово и дело одно, а не разделяется, как в «культурных» странах промежутком «подумал»: сказал, подумал и сделал. Это, с одной стороны, и хорошо - это серьезно, а с другой - и скучно: со словом нельзя пошутить, поиграть (живо помню время, когда кончился фельетон). Слово сейчас подчинено правде.
13
