Зной продолжается, и вести с юга все хуже и хуже. И так не у одних только нас. После войны началась война с голодом, и эта война тоже мировая.
У какого-то русского человека душа проколота насквозь и для такого во всякой обиде виновата советская власть. Мне думается, что есть и не раненые вроде Фадеева,
Шолохова. И эти не раненые яснее видят души проколотых: их не обманешь.
Насквозь проколота душа Евгения («Медный всадник») и «да умирится» в моральном плане должно воскресить душу Евгения.
При очистке стен моей дачи от обоев были обнаружены газеты 1899 года (год рождения Ляли). В газетных объявлениях - с прежними ценами. (Пропасть между тем временем и нашим, а я все живу!)
Я сказал директору ВАРЗа: - В советских условиях гораздо легче построить завод, чем лично для себя дачу. - Это совершенно верно, -ответил Семен Лазаревич.
Первый дом я построил в Хрущеве, он погиб в огне революции, второй в Загорске: взбунтовавшаяся Ефр. Павл. отобрала. Третий в Старой Рузе. Он попал под немцев и уцелел частично, так что я продал его и жил на эти деньги целый год. Четвертый дом, надеюсь, будет на счастье.
«Трудящиеся г. Ельца в лице председателя Елецкого радиокомитета Гинзбурга по случаю 800-летия г. Ельца» приглашают меня выступить со своими воспоминаниями. Вспомнить о том, что меня выгнали из Елецкой гимназии, выгнали из родного угла, замучили брата, сестру. Но что я! уверен, что творчество «родины» среди ельчан интересует единственно еврея Гинзбурга, и то исключительно как политическое задание.
Раньше я рано утром в предрассветный час вставал в радостном трепете и верил, что если убедить всех вставать рано, все будет счастливы. Теперь, если рано встану - встану разбитый, а полежу, подремлю часа два - ничего. И теперь я больше не верю, что всех людей можно убедить рано вставать и что они от этого будут счастливы. Боюсь, как бы этот упадок не перешел на мое писательство. Все
как-то идет к тому, и остается только одна надежда: что если я падаю оттого, что все вокруг меня падает, то может быть там, на стороне отчего-нибудь будет лучше.
Живая вода и мертвая.
«Вода живая» - эта вода поднимается на небо и, собираясь пузырек к пузырьку, образует облака. «Вода мертвая» - вода падающая или просто рабочая вода. И то же в стихии человеческой (sic): наука - «мертвая вода» - все разбирает на составные части, искусство - составляет и оживляет.
1
Ляля не понимает горячку увлечения мужского, как, напр., у Толстого описано: егерь кричит: «жопу» старому князю. И вот тут разница двух полюсов: хороший человек, старый Ростов, смиряется перед егерем, вполне понимая, что он действительно «жопа». А вот хороший ли Валентин? Посмотрим, как он будет себя вести. Если же Ляля права, и я обидел его, то Бог мне просит: Он один знает, как я страдал за Жульку, попавшую в руки самолюбивого глупца.
Обида, в конце концов, неминуема. Она как речная вода обтачивает камешки, делает нас кругленькими, чтобы могли мы вместе катиться в море по назначенному пути. Когда Маруся рассказывала о своих геройских подвигах на войне (ходила даже в атаку), я удивился ее бесстрашию и спросил: - Значит, вы ничего не боитесь? - Это ничего, - ответила она, - но одного боюсь.- Чего вы боитесь одного? - Обиды, М. М., обиды, одной только обиды боюсь.
Так говорила женщина, попавшая в мужское геройское дело: все это для нее пустяки. Но вот именно с горной высоты этого дела особенно ясно видна та долина женской обиды, откуда поднимаются вверх руки к небу за помощью
и уста шепчут молитву. С каждым мигом герой, поднимаясь вверх, раскрывает себе новые горизонты, и все дальше и дальше от него в тумане скрываются долины обиды и слез, все дальше, все глубже, и там, на снежной вершине, он уже не видит этой долины, а только чувствует ее сердечной своей глубиной и каждую новую горнюю мысль этой глубиной проверяет.
Василий Иванович.
Вас. Ив. (столяр), весьма достойный человек, у него прекрасная семья (все девочки), но семья большая, и он должен много работать, чтобы доставать для нее содержание. Но как он может на 350 р. жалованья содержать такую семью. Он должен изворачиваться, плутовать, в глазах начальства он плут. И такие мы все до одного человека (не считая очень немногих, устроенных благополучно). Мирное положение тем и характерно, что сочувствие наше постепенно переходит к таким «плутам» и государству тоже хорошо: растет 'семья - растет народ, растет народ - цветет государство. Так вот, честностью каких-нибудь декабристов, началось разрушение нашего государства и советским плутовством всех его граждан оно опять устраивается.
