В тот же день Гусев объявил обо мне, как о его кандидатуре, на каком-то совете. Говорят, приезжал Сидоров, и совещались: Сидоров, Новиков, Киреев — значит, хотят Руслана. Ладно, как вывезет, даст Бог, все рассосется, и чаша сия меня минует.
Во вторник был на правлении независимых писателей. Держу свой курс — внутренняя независимость от стаи.
В среду ездил в Егорьевск к Владику. Купил 20 метров пленки для парника. На обратном пути познакомился с местным дьяконом — отцом Георгием (Юрой). Очень душевная идея семейственности. Ему 26 лет, двое детей, живет в Сергиевом Посаде и каждую неделю мотается к семье на неполный день. Огромная дорога! Жалуется — в церкви все, как и в миру.
Видел еще один фильм Годора, «Китаянку». Понравилось очень, хотя, как и в прежней картине, цитаты, разведка социального, спасение культуры и т.д. Художник — всегда анти, всегда левый. Но это не про русскую интеллигенцию — она вечно у кормушки. Написал для «Труда» колонку «Бой цитат» и еще раньше сдал в «Гласность» рецензию «Чужая история не болит» на американский фильм «Молодая Екатерина». Неужели на ощупь я все же готовлю книгу о культуре? Кому она теперь нужна?
В четверг был на Арбате, Все столы завалены «русским»: фигурки, шашки. Интересны новые матрешки, одна в одну: Ельцин, Горбачев, Андропов — до совсем крошечного В.И. Ленина.
Сегодня по радио о В.И. распространялась, нагло распоясавшись, Т.Н. Иванова. Редактор и у нее Лева Ярыгин, тот самый, который работал со мною над пьесой о В.И.
О политике не пишу, привыкаю. В «Независимой» статья Руцкого. Интересно, близко, но не верю — это не достоинство личности, а достоинства ловкого журналиста.
Езда в Переделкино в компании с И.Л. Жизнь определенно ведет меня по кругу. Дача Погодина с огромным кабинетом и маленьким ситцевым занавесом перед домашней сценой, огромное количество фотографий над столом, морозная снежная зима за окном. Я заглянул на террасу, о которой когда-то рассказывала мне тетя Муся, первая жена дяди Шуры, от которой он почти сразу после свадьбы ушел. Кажется, это мать Маргариты? Абажура, который я помню по ее рассказу, на террасе нет. Я все представлял себе по-другому. Но это был первый для меня живой рассказ о писателе, особенно крупном. Помню свои детские сомнения: как же они могли быть так близки с человеком, написавшим «Кремлевские куранты»?.. Кстати, первой пьесой, в которой я потом играл как артист и были эти самые «Кремлевские куранты».
Отдал заметку в «Труд», Вечером был у Левы и Тани Скворцовых — у них «полотняная» свадьба — 35 лет брака. Ира и Яся очень славно разыграли викторину.
В четверг утром — в приемной комиссии. Мой «абитуриент» прошел при счете 23-23. Почти всегда я пробиваю, на кого ставлю. Не очень ясная склока с апелляцией между Золотцевым и Б. Романовым. Но ведь эта коллегия, по сути, это единственное место, где можно говорить о литературе. Отчетливо сознаю начавшуюся мышиную возню. 15-го — собрание в Литинституте. Как жить, экономическое состояние. Меня корежит это стремление раздать и распродать побыстрее все.
В 17.00 — презентация «Дружбы народов» в ЦДРИ. Я выступал там, говоря о терроре и бедственном положении культуры. В концерте подробно видел Акопяна и Магомаева — мой, скрываемый, возраст. Парик Магомаева и крашеные волосы Акопяна.
В пятницу был на ТВ. «Книжный двор», который я веду. Примерно около часа меня записывали. Опять то же острое ощущение апелляции к высшему смыслу, не думаю, чтобы я дирекции понравился. В автобусе встретил Валю Демидову, мою редакторшу по передаче «Добрый вечер, Москва». Удивительно — встретил как родную.
Ситуация очень занятная. Подлоги, суета, борьба партий. Я нервничаю, но в суете участия не принимаю. Опубликовали мою программу — она, видимо, лучшая, хотя и не без изъянов, я писал ее три дня.
