Утром ходил в Раков с Картушиным. У нас много общего в понимании литзадач, мира, писательского собщества.
Я помню его еще по приемной комиссии Союза писателей, он проходил через нее быстро, как бесспорный профессионал. Бедно, по рассказам, почти нище живет. Дай Бог ему удачи.
Доволен ли я поездкой? Впервые у меня, пожалуй, возникла идея смены поколений. В этом смысле на семинаре я старался быть честным. Заинтересовали меня и лица вокруг. Запомнились Олег Кораблев, Николай Курочкин, Рая Мустонен, Андрей Малышев и уже совсем мои Вячеслав Дегтев (редкая, изобретательная сила письма, но мало общего образования) и Татьяна Горбовская с ее романом «Расстаемся живыми» и повестью. Как это сильно, как близко мне по психологизму!
Расстроили интриги ленинградских экстремистов: прислали почти уровень литобъединений. Один, Геннадий, уехал домой сразу после обсуждения, другой, Николай, попал в сумасшедшим дом. Взволновала меня и рознь между семинаристами, антисемитские выступления. С этим что-то происходит тревожное; слова вызывают действия, действия множат рознь.
По ТВ прошел вечер Рязанова; выступавшие — одни евреи, ну зачем же так; хотя люди все это вполне приличные.
«Литературная Россия» требует новых поправок к моей статье «Власть культуры» — буду забирать. Последняя новость: отдал на машинку предисловие к Юре — «Апология Скопу».
Впереди самое серьезное: роман пока стоит, в нем многое неясно. Но за время моего отсутствия Сережа перепечатал очередную главу, в ней оказалось 20 страниц (мелко, полно, как печатаю я сам). Это значит 7 листов уже есть, жить можно. Теперь надо договориться с Викторией Исааковной.
Дочитал рассказы С. Залыгина в 12-м «Новом мире». Сухая, залыгинская, манера, но на этот раз в рассказах много иррационального, холодно-мистического. Много и современной желчи. Это какой-то новый виток у С.П.
Вчера я отчитывался на Секретариате. Отчитался хорошо. Пошучивал с Михалковым и Бондаревым. В глазах у Поволяева, Попцова — этой молодой предприимчивой своры — ревнивый блеск: кто-то предлагает иной уровень общения.
Каким же будет этот новый год? Много ли их впереди, веселых праздников? Вечером был Марягин, рассказывал о Горбачеве. С его слов, а он, в свою очередь передавал со слов отца, дружившего с Горбачевым — сын еврея-лекаря Сафронов — это «топор в руках... Симонова». Не забыть использовать слова некоего секретаря райкома: «Разбегайтесь, ребята, я чувствую, меня скоро посадят».
1
Может быть, мы так много думаем и размышляем об истории страны, об истории времени, потому что в ней хотим найти ответы на причины собственных неудач?
На праздничном ужине сидел напротив М. Перельмана, мужа Инны Макаровой, я знаю его уже лет десять. И весь вечер проговорили; публика, как и всегда, резвилась по своим законам — эдакий кинематограф всеобщей любви. Мы-то знаем, что это за любовь.
Миша, оказывается, в 51-53 годах консультировал — был главным хирургом Рыбинска — больницу лагеря в Переборах. В это же самое время отец сидел здесь в лагерях. Я сразу вспомнил путешествие два года назад на пароходе, пристань Переборы — отец уж умер. Все это ворожит в мой роман.
