«Дождь». Сложная, но не выполненная полуфрейдистская коллизия. У парнишки очень плохо с языком, не держит в сознании сцену, все разрежено, огромное количество штампов и привычных на слуху словосочетаний.
Чтобы заниматься культурой — надо ею заниматься.
Дочитал мемуары Н. Мандельштам в «Юности». Произвели глубокое впечатление простотой, сдержанностью и стремлением докопаться до дна. Как это важно, когда человек понимает, с кем он живет. Интересно, что в этих мемуарах проскользнула тема имитаторства, внешнего выполнения долга и вторая, очень для меня привычная — страха, летаргии эпохи. Как жалко, что и ко мне и к тысячам людей это чтение пришло так поздно. Наверное, и в своем романе я бы кое-что сделал по-другому, если бы прочел прежде.
Во вторник был семинар в Литинституте. Я ведь столько занимался молодыми и воспринимал все это как досаду, а здесь эти ребятишки постепенно входят в меня. Отсутствие детей или синдром учеников? Обсуждали рассказ Миши Лайкова — какая возвышенная и полная одаренность. Один недостаток: он более одарен, нежели умен! Но я думаю, что фонарик засветится.
Валера Терехин принес мне, как индивидуальное задание, монолог припорожного коврика. Все через раз, то «видит», то «знает». Собиратель смысловых штампов. Выучу. Я уже думаю о дипломах ребят.
Сегодня утром ездил к Вячеславу Афанасьевичу — сделали мне блокаду. В. А. прекрасный и отзывчивый человек. Написал письмо в Афганистан Геннадию Клюкину (переводчик, подполковник).
Долго не звонил в Москву. Как всегда, боюсь связи с внешним миром. Боюсь стрессов, которые не дадут мне жить и размышлять. Все, собственно, получил полной мерой. Из новостей — звонила литовская переводчица — кто? зачем? И звонили Ю. Н. Верченко с Борей Тихоненко: оба, наверное, по поводу директорства в «СП». Я чувствую, они меня сломят. За ночь вчера я выработал, пожалуй, план и решил: кого куда поставлю.
В Ялте довольно много сделал по мелочам: написал рецензию на Валентину Соловьеву, рецензию на книжку Саши Цыганова, это мой ученик еще по сыктывкарскому семинару, сформулировал план телевизионной передачи. Сегодня, пожалуй, займусь романом, он у меня с собой. Я даже жалею, что оставил замечания Оскоцкого — сейчас самое время их реализовать. Великое дело — отторжение от близких и знакомых.
Очень много думаю о сервисе, о сфере обслуживания — это здесь меня окружает — и через все это прихожу к каким-то более обобщенным идеям. Все довольно безрадостно. Бардак в ресторане, жалобы туристов, ленивая ялтинская новь, отсутствие у большего числа молодежи высоких человеческих целей — все это вызывает чувство тревоги. Может быть, вторую главу «Власти культуры» начать с сервиса? Был на гастролирующем Вильнюсском варьете. Понравился канкан и несколько номеров из старого рока и буги-вуги. На память в тетрадь дневника приклеиваю билетик. Очень интересная на этом варьете произошла история. Я «высчитал» двух молодых людей — он и она — с их постоянным дивертисментом в жизни они действительно артисты.
Читаю сборник «Мой любимый рассказ». В этом чтении крепнет уважение и радость к профессиональному умению моих сверстников. Пока особенно понравился Баженов. Как ни странно, потух мой любимый Руслан Киреев — мелкая, по деталькам, многословная жвачка. Из мимолетных впечатлений уже делает рассказы. Эти мимолетные впечатления надо копить, прессовать. Много пишущий писатель — враг себе, если внимательно не следит за возникновением нового качества — следи за этим.
