Дневники. 1984 полностью

Выстроена целая деревня с натуры. Объекты были распределены среди министерств и каждое возводило дома на китайской (30-е годы) и японской (40-е годы) улицах. Возведен даже целый комплекс Сеульского университета. Все это в кирпиче и камне, т. е. навсегда. Мне почему-то особенно знаменательным кажется последний объект: будем, дескать, постоянно снимать волнения в университете и не очень представляем, что объединение рано или поздно произойдет.

Показали те же отрывки из кинофильмов и тот же фильм, которые показывали два года назад Вале.

Специфика актерской игры: с постоянными ожидаемыми масками состояний.

12 мая, пятница. Пожалуй, все закончилось. Во второй половине дня состоялась беседа в СП. Вряд ли стоит записывать всех, особенно председательствующего, ну да ладно. Главное,не забыть, Ки Нын Бо — писателя и переводчика. Боже мой, как у него разгорелись глаза, когда я с невинностью рассказывал о перестройке и проблеме качества в литературе. Я собой доволен, но с ленивым мальчонком Цоем мне бы не справиться без Ки Нын Бо. Ри Зон Рер первый подкрашенный кореец, которого я вижу. У Цой Чхан Хака серый костюм, старая, очень живая физиономия. Кто и что написал о контактах советских и зарубежных писателей, никого не интересует. Хватит. Интересно говорил Лаврентий о советских корейцах и т.д.

Я ничего еще не писал о вчерашнем дне. Два очень мощных впечатления: посещение Пханмунгжома и гробницы короля Конгмина.

Конспектирую по порядку.

Выезжаем поездом около 12 ночи еще 10-го. В 6 утра — в Кэссоне. Город просторный, дождь, пьяный Таран, пишу страничку, в 8 завтрак в ресторане. Едем на машине в демилитаризованную зону. Впервые так близко вижу работающих крестьян. Пейзаж напоминает вьетнамский, но мягче. Плантации искусственного женьшеня под пленкой и циновками. Выращивают его — называя парниковым — еще с династии Корье. Надписи — «до Сеула 70 км». Все рядом. Ряды колючей проволоки, рвы, по дороге сложенные бетонные плиты: выбей из под них кубик и сразу загородят дорогу от танков. Гранитные надолбы. Перед последним этапом из машины вывешиваются красные флаги и желтые. Они что-то означают. Меняют на машинах для маскировки номера. Восточные хитрости. Везут к зданию, где сначала велись переговоры, потом к зданию, где было подписано знаменитое перемирие. Американцы не хотели оставлять «мемориала», предлагали подписывать в палатке. 158 раз заседали. 270 раз собирались по секциям. Вот сила ожесточения. В зону можно входить с оружием, в стволе которого только 1 патрон. Показали стол, за которым подписали документы, и фильм, довольно убедительный. Но ни слова о первопричине, Толю совсем развезло. Он спрашивал: «Был ли здесь маршал Жуков?» Все смеются. С нами рядом оказалась монгольская делегация. Показывают и им. Едем дальше. Здания комиссии по примирению: смотрю с балкона — напротив лица американцев. Фотографируют нас. Все напряжено. Подходим ближе. Толя совсем пьян, начинает жать руку солдатам. Они на посту, пугаются нас. Выговариваю: ты не на своей территории, уважай. Раньше его отчитал Лаврений. Возвращаемся в город.

После обеда едем на могилу короля. Записей не делаю. Купил книжку. Опять сердце щемит в присутствии великого и величавого.

Днем гуляли с Цоем и Лаврентием по городу. Памятник «протестующему» чиновнику. Мостик, где убили «верного» чиновника.

Вернулись поздно ночью в Пхеньян. В поезде нашли мои очки. Долго разговаривали с Паком в поезде. Утром была экскурсия в музей искусств.

Большей пошлости я не встречал в искусстве. В записной книжечке кое-что у меня записано. Чудовищно. Особенно указания вождя, которые тут же приводились в исполнение. Ни одной фамилии переводчика, ни одного актера.

ТВ: взаимные встречи и визиты с участием всего народа. Утром и вечером.

13 мая, суббота. Утром ездили на выставку достижений народного хозяйства. Особенно интересны машины для посадки рассады риса. Мы ведь, кажется, рис просто сеем и получаем в 1,5 раза меньше урожая. Увидел много интересного, но в одном выставка традиционна: мы с таким энтузиазмом при социализме делаем все для выставок и совершенно ничего не хотим творить для магазинов. Не забыть бы записать два потрясших меня случая. Первый. Весь Пхеньян как в цветах, в хорошеньких девушках-регулировщицах. Они все одеты в прелестную голубую форму и сапожки, изысканно подкрашены и делают свою работу лихо и изящно. Но наряду с этими милашками существует система светофоров. Я постоянно обращал внимание, что и девушки машут своими палочками не в лад с разноцветными огнями, и машины поворачивают на красный свет и стоят, когда зажигаются зеленые фонари. Сегодня, видимо, решили попробовать, в преддверии фестиваля, европейскую, со светофорами, систему, девушки отошли в сторонку, ближе к обочинам, и тут транспорт застопорился. А ведь давненько, видимо, эти фонари, как в Европе, висят и мигают на улицах.