Сейчас многие помнят, как в суровом сорок первом году появился на экранах кинофильм «Маскарад», и как странно было видеть веселящийся Петербург, далекие, чуждые времени события, страсти и пороки света, но что-то необъяснимое тянуло к Арбенину, каким играл его Мордвинов — непримиримым, гордым, красивым в своей чистой любви к Нине, в своей ненависти к пошлости и подлости «жалкого света» «глупцов да лицемеров».; Это «необъяснимое» было не чем иным, как художественным подчинением гению Лермонтова, сумевшего в своей драме вынести приговор времени, в судьбе игрока выразить протест насилию над личностью.
С годами в разных постановках «Маскарада» образ Арбенина углублялся и совершенствовался Мордвиновым, но уже с самого начала он рождался на правильной основе. В Арбенине Мордвинов искал трагедию одинокого человека, которому тесно в мелком окружении своего общества — ничтожного и пошлого;! Благодаря остроте ума и силе своей души он перешагнул через условности породившего его общества, достиг богатства, признания, но в то же время воспитал в себе беспримерную ненависть к окружающим его людям и ею же взрастил в себе единственную любовь к своей жене. Сила Арбенина со временем стала его; несчастьем, а потом и причиной гибели. Арбенина ненавидят, преследуют и путем сложных хитросплетений уничтожают последнюю связь с жизнью — веру в любовь Нины. Потерпев в этой схватке поражение, Арбенин гибнет. Этому пониманию, этому развитию образа Арбенина Мордвинов оставался верен во все годы сценической жизни роли.
Мордвинов рассказывал, что получал много писем с фронта о признании «Маскарада». Это приносило актеру удовлетворение, укрепляло веру в творческие силы, в самую профессию, оказавшуюся нужной людям в тяжелую годину войны.
Многозначно, крупно сыграл Арбенина Мордвинов в театральной постановке 1964 года. От несколько оголенных романтических страстей, присущих раннему Арбенину (и в кино, и в театре), — гнева, пылкости, порыва до более сложных раздумий и чувствований — все это путь, когда актеру с годами стали подвластны более глубокие напластования роли — и мятежная жажда справедливости, и непреодолимая тяга к свету, и горькая ирония, и сарказм. Правильнее будет сказать, что Мордвинов не сыграл, а создал Арбенина, как говорят об ученом, создавшем свою теорию или систему. Мордвинову во всех без исключения выступлениях была свойственна полная отдача своим ролям, но в Арбенине, казалось, он добивался невозможного. На протяжении всего спектакля, от легкого, даже подчеркнуто жизнерадостного и веселого первого акта до «изнеможения гордого ума», трагического смятения в последнем, Мордвинов щедро отдавал роли весь свой талант, всю горячность и страстность своего темперамента. Это передавалось зрителю, и его сопереживание со всем происходящим на сцене достигало своего апогея.
В отличие от других ролей Арбенин в исполнении Мордвинова вызвал к жизни много отзывов. Это были различные газетные рецензии и журнальные статьи о кинофильме и спектаклях, выступления маститых исследователей лермонтовского творчества, многочисленные отзывы советских зрителей по спектаклям в Москве и на гастролях, а также суждения зарубежной прессы тех стран, куда театр выезжал с «Маскарадом».
При всем различии авторов и своеобразии их видения лермонтовского героя, все единодушно признавали за актером глубину проникновения в образ, умение сконцентрировать в Арбенине и донести до зрителя противоречивость и обреченность умного, сильного и гордого героя, сломленного его же породившей средой.
Высокую оценку получил отточенный до совершенства профессионализм Мордвинова, его тонкий артистизм, непревзойденное мастерство в передаче лермонтовского стиха.
С самых первых спектаклей высокую оценку артисту дал известный исследователь творчества Лермонтова Ираклий Луарсабович Андроников, выступающий в сборнике со специальной статьей о мордвиновском Арбенине.
Может быть, с годами страсти Арбенина больше стали подчиняться его разуму, а размашистость жеста, порывистость походки уступили место величественной сдержанности, но при этом сила чувств, острота переживаний — весь трагизм лермонтовского образа — стали более определенными, глубокими и впечатляющими. Все, кто видел мордвиновского Арбенина, должно быть, навсегда запомнили статную, затянутую в черный фрак с белоснежным жабо фигуру Мордвинова, гордый поворот головы, с ниспадающей на лоб прядью волос, тонкий профиль лица, красивые руки, непринужденно жонглирующие лорнетом, умный прищур глаз. Во всем облике — независимость, аристократичность, сдержанность… Нам памятны какое-то особое умение Мордвинова — Арбенина слушать партнера, доносить мысль, одному ему свойственная напевность речи. Поэзия лермонтовского слога, выразительность и маленькой реплики, и большого монолога у Мордвинова могут служить лучшим примером воплощения на сцене стихотворного произведения.