Дневники полностью

С 1938 года Николай Дмитриевич Мордвинов, выдающийся советский артист, создавший на сцене и в кино многие роли, заслужившие горячее признание зрителей и критики, вел дневники. Изо дня в день он записывал свои мысли о ролях, над которыми работал, о сыгранных спектаклях, о своем родном Театре имени Моссовета, в котором проработал всю свою жизнь, об актерах, фильмах, театральных постановках, вызвавших отклик в его душе, о событиях в политической жизни страны, мира. Сделанные для себя, без мысли о возможности последующего опубликования, записи эти носили сугубо рабочий характер, с предельной искренностью и непосредственностью, что называется спонтанно отражали движение творческой мысли артиста, направление его художественных поисков, его непрестанную жажду творческого совершенства, неудовлетворенность достигнутым, суровую и мужественную самокритику.

После смерти Николая Дмитриевича его вдова Ольга Константиновна посвятила несколько лет расшифровке и систематизации этих записей, когда же предпринятый ею труд был завершен, стало ясно, что перед нами возникла подлинная книга жизни артиста, выразительно запечатлевшая не только его полный обаяния облик, но и время, формировавшее его талант, питавшее его страстное и глубокое искусство.

Книга эта привлекательна, необычайно поучительна и творчески и этически. Запечатленные в ней поиски наиболее точных, наиболее выразительных решений в таких широко известных созданиях артиста, как его Отелло, сыгранный более пятисот раз и вызвавший горячие отклики не только у нас в стране, но и за ее пределами, и Арбенин, принесший Н. Д. Мордвинову Ленинскую премию, могут служить уроком артистической взыскательности, высокой культуры труда, строгой самопроверки, стремления жить на сцене, следуя только самым строгим критериям психологической, жизненной правды, претворенной по законам высокой поэзии. В этом же и этический урок дневников Н. Д. Мордвинова. Следя за тем, как неутомимо, взыскательно» никогда не удовлетворяясь достигнутым, замечательный артист все снова и снова проверял уже найденные решения и искал новые, еще более выразительные и точные, читатель получит пример такого самоотверженного служения искусству, какой так необходим всем, вступающим на сценические подмостки или на киносъемочную площадку.

Готовя книгу дневников Н. Д. Мордвинова к печати, редактор отобрал из предоставленных О. К. Табунщиковой-Мордвиновой материалов те записи, которые несут на себе отпечаток живой творческой мысли артиста, отражают его развитие как художника и гражданина. При этом пришлось отказаться от записей, подчас весьма интересных с этой точки зрения, но несущих на себе слишком уж явный отпечаток той минуты, когда данная запись делалась, или касающихся личных отношений Николая Дмитриевича с некоторыми его товарищами по сцене.

Это ни в коей мере не означает, что мы сочли возможным как-то корректировать оценки и суждения артиста: отказываясь от использования записей, носящих узколичный характер и не имеющих принципиального значения, всюду сохранены в неприкосновенности его мысли о просмотренных спектаклях, о работах своих товарищей и современников — в этих мыслях и оценках как раз и раскрываются собственные творческие позиции Мордвинова, своеобразие и неповторимость его личности.

Дневники Н. Д. Мордвинова публикуются в строго хронологическом порядке. В ряде случаев в подневные записи включены фрагменты из дневников, которые Николай Дмитриевич вел особо по основным своим ролям — Отелло, Лира, Арбенина, Забродина и др. В ссылках Н. Д. Мордвинова на реплики героев сохранены театральные варианты текста пьес. Купюры, сделанные внутри записей, отмечаются многоточием, заключенным в квадратные скобки. Опущенные записи никак не оговариваются.

Дневникам предпосланы статьи о творчестве актера: Ю. А. Завадского — «О любимом ученике», С. Л. Апостолова — «Сценический путь Н. Д. Мордвинова», Л. А. Парфенова — «Н. Д. Мордвинов на экране» и И. Л. Андроникова — «Лучший Арбенин».

Книга завершается летописью жизни и творчества, составленной на основе документальных данных О. К. Табунщиковой-Мордвиновой, а также комментариями к тексту дневников, написанными Л. Е. Серпинской.

Все, что я писал до сих пор о Мордвинове, мне представляется сухим и неглубоким. Не знаю, найду ли на этот раз слова, чтобы выразить то, чем полон, когда думаю о нем и вспоминаю его. Человек — это не одиночка, он — во взаимосвязях с жизнью, в отношениях к людям и к явлениям, в увлечениях своих и поступках. Это его видимость, его сущность, его намерения, его надежды, наконец, прошлое, им прожитое. Из всего этого складывается в моей памяти и образ Мордвинова.