— Монгольский язык ладно толковал, а сейчас забыл. С монголами можно было жить. — Кулаки убегали, их назад выгнали монголы — в 31 году, когда кулаков вычистили, они убежали за границу.
— Второй — организованный колхоз: 48 хозяйств, остальные — единоличники; только деревянные сохи. Раньше к нам ехали, а теперь растекаются, уезжают. С 24 года бессменные члены сельсовета. — Плуга бросили сеять на горах, трактора их не берут, спустились в низину, а там ранние заморозки. Выгоднее всего сеять рожь. Дочь — доярка, рублей 400–500, тракторист — 800–900, [нрзб.] Яковлевна. — Учение не выходило, горшки лепила — горшок отдадим, дадут за это хлеба; в одних подштанниках ходил в школу: до 16 лет новую рубаху не носил, а сейчас, чуть обсохнет, и уже ботинки. Сильно плохо жили. Посмотришь, слеза прошибает. — Отравлен газами на речке Висле. Одна сотня казаков вместе с лошадьми пропала.
— С Луковой попали на [нрзб.]: летела — и на камень.
— Прошел через Улан-Батор на [нрзб.], увидел впервые жел. дорогу. — Вернулись в Кяхту, а там — война. «Монголы воевали с китайцами; где ослабнут, поможем. Киргиза поймали, убил, — расстреляли, в 1919 г.» Две шкуры челов. [нрзб.] и баб себе собрал — и 6 человек в кандалах Джа-Ламу забрали, увели в [нрзб.], расстреляли.
— Дождь хочет!
— На санях на четвертые, на пятые сутки. Я один раз — через ночь.
— Меньзя, меньзинский.
— Из старых казаков я одна осталась. 170 семейств было.
— Угостить шибко нечем, так вода хорошая — с реки Кумыр, приток Меньзы.
— Звон в Амандясых — кумырня была у бурят.
— Сенки. Сушится трава. Веник.
— Придут со [нрзб.] 10 медведей в селе и 60 соболей. — Кабанов много: [нрзб.] будет. «Шатунов» появится много, т. к. орехов нет. — В село приходила.
— [нрзб.].
Домашний плетень.
Волки: собаку манят, тащут за речку, съел — готово.
— [нрзб.].
— Ямал, в пустыне Гобий, дикие лошади — «Чики-гей». Убил офицера, в рога ямана входил пуд дегтя. — Одной пулей трех джейранов.
— Смотри через «заплот» собаки с длинными хвостами. Шест с флагом — аэродром. Рыже-белые стада уходят к самым горам, над которыми тучи. Луг, дома, бегут, взвизгивая, ребятишки, босиком.
— Хотят точней [нрзб.], строгают весла; в бархатной куртке, прислонившись к велосипеду, тоскливо смотрит на нас председатель сельсовета:
— Вы бы поработали здесь, отдохнули. Я не советую вам плыть. Меньзя река коварная.
Конечно, коварная! Но работа есть работа и надо плыть, и, кроме того, бог милостив.
Удивительнейшая и благовонная тишина над долиной.
— До дурности можно и в ложке утонуть. Река глубокая, два-три порога, их можно обойти.
Шумит точильный круг — мне точат топор. Ребятишки рассматривают фотоаппарат.
Развешано белье. Стоят ведра, корыта для свиней, на котором я пишу. Пила; треск распиливаемых досок.
— У Никиты Климыча что-то десять внуков. Он хохочет беззубо:
— Всех-то и не упомнишь.
Земля плодороднейшая, но ранние заморозки. Еще в поле на гольцах снег. Сквозь огородные жерди видел подсолнух, освещенный солнцем.
— Бегут учиться! Не к нам, а от нас.
16 авг[уста].
[нрзб.] — Две-три бензиновых цистерны, висячий мост, — и [нрзб.] через реку, несмотря на бурное течение, плывет рыжая собачонка. Течением ее несет, она, видно, колеблется, не вернуться ли? Но, решает — нет, не вернусь. И доплыла, снесло ее не больше, чем на четверть километра. И словно предостережение бесп[окоит] всех, вплоть до высшей власти, — белые памятники герою и какому-то рыбаку. — Выкорчев[анное] дерево, камни, смородина и черемуха. Волны. Летим быстро — по десятку километров в час.
Белые скалы, залив, остров, утки. Эхо. Шиповник, кустарник, тальник, березы — пять, следы лося.
17 августа.
Остров. Спали чудесно. Снилась почему-то молодая Н. А. Пешкова и жена Поликарпова, которую я никогда не встречал и не слышал о ней. Комаров нет.
Вода очень спала, может быть, сантиметров на десять. Начальник заставы тов. Стодин в мае 1921.
— Медведя убиваешь, хочешь, не хочешь.
— Лет пять-шесть назад, самолетов нет, верхней тропой, верхом за припасом для охотников: порох, свинец, верхом, через сопки, [нрзб.].
— Павел Иваныч Климов, охотник, 73 года.
