8 интеллигентов нанимают одного рабочего, безнадежно больного. Октябрьская рев[олюция] — их освобождают, а его берут. Расстрел комиссии, рабочий кажет фигу.

Ноябрь-декабрь.

Митинг курсантов, я в первом строю. Веселый командарм, которому радуются, что он не может говорить разных слов. Командарма качают. Неожиданно выясняется, что к[омандар]м, я и основные решения Республики не имеют никакого отношения [друг к другу]. Цель предельного стремления состоит в появлении напечатанных вещей в республиканском строе.

1) Ограниченное количество типов создает малый объем литературы, благодаря чему мы садимся на мель.

2) Революционная устремительность тем самым сужается.

3) Нет неожиданностей, отчего все ясно вперед, как в таблице. Случайность изгнана, а жизнь, к сожалению, более случайна, чем отсутствие хвоста у собаки.

4) Невозможность создания типов, потому что тип — это суммированная случайность. Формальное течение{4} — наиболее революц[ионное] течение, оно создает точные формулы для литературы. Ф[ормальное] т[ечение] тем самым создает возможности, отчеканивает революционный тип для масс и рушит авант[юрно]-трюк[овую] литературу до лиричности, а что же создается? Новая проза, заставляющая нас понять…

20/XII.

О мухах.

— Это сейчас упали? Или после еды?

21/XII.

Журавли, утонувшие в мазуте, берут их руками. Степь с редкими цветами — издали ковер, а вблизи нельзя лечь. Матрос, разыскивавший источники по киргизским могилкам.

* * *

«Шлю письмо неизвестной гражданке Пелагее и во первых моих словах я вас предупреждаю, так как мы женщины доверяемся мужчинам. Вы сначала от него отшатнулись, а потом с ним соединились, но это все было безболезненно, так как он с вами не хотел быть знакомым, но вы сами его склонили. Счастливы вы были бы, если бы я умерла, но я выздоровела. Когда он к вам относился халатно, то он был человек занятый. Проживши два года, когда я была больна, он сделал довольно с его стороны подло. Неужели я ему за это за все прощу. Мне вас показали, — какие вы есть птицы! Если вы не взойдете в мое положение, то имейте в виду, — я вам сделаю так, как мне заблагорассудится. Гриша! неужели ты мне изменил на старую бабу, вдову. Но, Гриша, помни, я с тобой разделаюсь, как бывает с изменниками. Когда я была больна, мне все подлости были известны. И вот, Гришенька, передайте ей это письмо, пусть она это письмо прочитает и скажет правильно делала или нет.

Поскорей, гражданка, с ним рассчитайся и поскорей вытряхивайся из комнаты, тогда я с вами буду спокойная»{5}.

Отдельные записи 1924 года, не имеющие даты

Северо-сталь{6}.

Сталь крестовых походов. Письма рабкоров и комсомольца.

«Контора путешествий».

Комиссар бредит, отдавая приказания за Фрунзе.

Соплю от носа не умеет отколоть.

У нас брали задаром, когда же Ленин будет долг отдавать?

Фрезерные станки. Не хватает шестеренок или дисков. Диск украли для игры ребятишек.

Близко принял к сердцу и уснул сонной болезнью.

Учится стричь по сов. бороде.

Он диктатор и разрушает представления о человеческой личности. Зачем людям дост[оинство]?

За пуд муки крестьянин пошел и, выпросив разрешение в Вол-исполкоме, застрелил вора. «Меня нельзя судить, у меня бумажка».

Проститутку Биржа труда направляет на завод. Завком приказывает, чтоб на нее глядели, как на человека.

Бей и отскакивай.

Мавзолей на луне. И человечество смотрит на луну.

Мученики должны быть из-за границы, а свои юродивые. Таково наше сближение с Западом. Восторг постоянный от людей, точно пьяный от людей. Это русское юродство.

— Собаку укусил бешеный щенок. Ее помещают в питомник. Окт[ябрьские] торжества, и собака в полном обмундировании англ[ийского] империалиста спрыгивает с грузовика. Бежит домой.

— Женщина вышла за другого, будучи беременна от первого.

Родила в приюте, уверив мужа, что работала у знакомых. По выходе из приюта, не желает показывать ребенка мужу, подкинула его в соседнюю квартиру.

Конец 1920-х годов

Воскр[есенье], 20 янв[аря].

Из кино. Идет возбужденная кучка людей, упрекают одного, в мохнатой шапке: «Зачем буянишь?» Он отвечает: «Да ведь он же мне в морду плюнул! Мне же стыдно! Если б я один шел по улице, то ну, может быть, я бы и стерпел!..»

Дочь Таня{7} рассуждает, когда я ей возразил, что нечего в театры в детстве ходить, а то взрослой смотреть нечего: «Ну, взрослой-то можно найти развлеченья».

Пон[едельник], 21. [I].

Катаев задумчиво ходит по комнате, рассказал, что получил из Англии за перевод «Растратчиков»{8} десять фунтов и затем добавил: «А как вы думаете, получу я „Нобелевскую премию“?» Жена Пудовкина{9} говорила, когда ее мужу выдали загр[аничный] паспорт, а ей отказали: «Надо же показывать советскую Россию в Европе, — и разве есть такие женщины в Европе, как я? А мне отказали». Никулин вообще не краснеет, а краснеет лишь тогда, когда я начинаю весело говорить о том, что нам паспорта не дают{10}.

Перейти на страницу:

Похожие книги