Дневники полностью

Насчет других районов – слухи противоречивы: кто говорит, что довольно порядливо, другие – что были разгромы лавок.

6 часов. В восставших полках, в некоторых, убиты офицеры, командиры и генералы. Слух (непроверенный), что убит японский посланник, принятый за офицера. Насчет артиллеристов и семеновцев все так же неопределенно. На улицах ни одной лошади, ни в каком виде; только гудящие автомобили, похожие на дикобразов: торчат кругом щетиной блестящие иглы штыков.

7 часов. На Литейной, 46 хотят выпустить «Известия» от комитета журналистов, – там Земгор, союзы и т. д. «Известия» думцев, которые они уже начали было печатать в типографии «Нового времени», не вышли: явились вооруженные рабочие и заставили напечатать несколько революционных прокламаций «неприятного» тона, – по словам Волковысского (сотрудника московской газеты «Утро России»). Он же говорит, что «движение принимает стихийный характер». Родзянко и думцы теряют всякое влияние. Мало, мол, они нас предавали. Терпи да терпи, да сами разговоры разговаривали…

(Это похоже на правду. И эта возможность, конечно, самая ужасная. Да, неизъяснимо все страшно. Небывало страшно. То «необойдимое», что, зналось, все равно будет. И лик его закрыт. Что же? «Она» – или «Оно»?

9 часов. Есть тайные слухи, что министры засели в градоначальстве и совещаются под председательством Протопопова. Вызваны, кажется, войска из Петергофа. Будто бы начало сражения на Измайловском, но еще не проверено.

Воззвание от Совета раб. депутатов. Очень куцее и смутное. «Связывайтесь между собой… Выбирайте депутатов… Занимайте здания…» О связи своей с Думским комитетом – ни слова.

Все думают, что и с правительством еще предстоит бойня. Но странно, что оно так стерлось, точно провалилось. Если соберет какие-нибудь силы – не задумается начать расстрел Государственной Думы.

Вдоль Сергиевской уже смотрит пушка, но эта – революционная. (Ядра-то у всякой – те же.)

О назначении будто бы Алексеева – слух смолк. Говорят о приезде то Николая Николаевича, то Михаила Александровича, то еще кого-то.

(Опять где-то стрельба.)

11 час. веч. Вышли какие-то «Известия». Общее подтверждается. Это Комитет петербургских журналистов. Есть еще воззвание рабочих депутатов: «Граждане, кормите восставших солдат…»

О связи (?), об отношениях между Комитетом думским и С.Р.Д. ни тут ни там – ни слова.

12 час. У нас телефоны продолжаются, но верного ничего. От выводов и впечатлений хочется воздержаться. Одно только: сейчас Дума не во власти ли войск – солдат и рабочих? Уже не во власти ли?

28 февраля, вторник

Вчера не кончила и сегодня, очевидно, всего не напишу. Грозная, страшная сказка.

Н.Слонимский пришел (студент, в муз. команде преображенцев), принес листки. Рассказывал много интересного. Сам в экстазе, забыл весь свой индивидуализм.

«Известия» Сов. раб. депутатов: он заявляет, что заседает в Таврическом дворце, выбрал «районных комиссаров», призывает бороться «за полное устранение старого правительства и за созыв Учредительного собрания на основе всеобщего, тайного…» и т. д.

Все это хорошо и решительно, а вот далее идут «воззвания», от которых так и ударило затхлостью, двенадцатилетнею давностью, точно эти бумажки с 1905 года пролежали в сыром подвале (так ведь оно и есть, а новеньких и не успели написать, да не хватит их, писак этих, одних, на новенькие).

Вот из «манифеста» С.Д.Р.П., Центрального комитета: «…Войти в сношения с пролетариатом воюющих стран против своих угнетателей и поработителей, царских правительств и капиталистических клик для немедленного прекращения человеческой бойни, которая навязана порабощенным народам».

Да ведь это по тону и почти дословно – живая «Новая жизнь» «социал-демократа-большевика» Ленина пятых годов, где еще Минский, напрасно стараясь сделать свои «надстройки», получил арест и гибель эмиграции. И та же приподнятая тупость, и невежество, и непонимание момента, времени, истории.

Но… даже тут, – не говоря о других воззваниях и заявлениях Сов. раб. деп., с которыми уже по существу нельзя не соглашаться, – есть действенность, есть властность; и она – противопоставлена нежному безвластию думцев. Они сами не знают, чего желают, даже не знают, каких желаний пожелать. И как им быть, с царем? Без царя? Они только обходят осторожно все вопросы, все ответы. Стоит взглянуть на комитетские «Известия», на «Извещение», подписанное Родзянкой. Все это производит жалкое впечатление робости, растерянности, нерешительности.

Из-за каждой строчки несется знаменитый вопль Родзянки: «Сделали меня революционером! Сделали!»

Между тем ясно: если не будет сейчас власть – будет очень худо России. Очень худо. Но это какое-то проклятие, что они даже в совершившейся, помимо них, революции (и не оттого ли, что «помимо»?) не могут стать на мудрую, но революционную точку… состояния (точки «зрения» теперь мало).

Они – чужаки, а те, левые, – хозяева. Сейчас они погубители своего добра (не виноватые, ибо давно одни) – и все же хозяева.