– В дневниках тебе придется изобразить настоящее порно! Дай волю фантазии. Представь, что ты Берия и тебе стоит только щелкнуть пальцами, как тебе доставят любую женщину, а потом ты можешь делать с нею все, что пожелаешь. – Он удовлетворенно хмыкнул. – Потом мы найдем американского издателя и попросим его перевести парочку миллионов в швейцарский банк и не задавать лишних вопросов. О'кей?
– Замечательно, если, только, конечно они не захотят узнать, как дневники попали к нам.
– Чепуха. Ты, скажем, тайно вывез их из-за железного занавеса, из какой-нибудь восточноевропейской страны. Таким путем многое попадает на Запад. Но, конечно, ты должен держать в секрете имя того, кто тебе передал дневники. Это то, что надо – чем больше тайны, тем более убедительно все будет выглядеть. И уж поверь, если материалы будут зажигательными, эти американские издатели сами не захотят ломать себе голову по поводу того, подлинные они или нет. Но помни – никому об этом ни слова!
– Никому, – поклялся я. – Как в могиле.
– Как в могиле Берии! – заорал Борис и потом это весело повторял, пока мы не вошли в офис радио «Свободная Европа».
– Нам надо все тщательно спланировать сначала, – говорил Борис, с шумом поглощая свой бульон.
В последнее время мы обедали в маленьком ресторане посреди Инглиш Гарден, в котором в это время года почти не было посетителей.
– Например, – продолжал он, – это чертово ЦРУ. Об издателях не стоит беспокоиться, а вот ЦРУ… Они, конечно, нами заинтересуются, но если повезет, нас примут за агентов, имеющих в своих руках оригинал. Нам важно, чтобы они не только поверили в подлинность дневников, но и в то, что знают источник, из которого они к нам попали. Но если они узнают, что это подделка, нам не поздоровится! Возможно, они не могут нас отдать под суд, но им ничего не стоит добиться запрета на наш въезд в большинство стран, они смогут договориться со швейцарцами и наложить арест на наши деньги.
– Да зачем ЦРУ это нужно?
– Им нужно все. А личные записи Берии могут дать им целую массу полезных сведений, особенно, – тут Борис ухмыльнулся, – если в них имеются жаренные фактики о нынешних лидерах в Кремле.
– Ну нет, Борис, нам это ни к чему. Это для тех, кто занимается пропагандой, это для молодчиков из ЦРУ. Личные воспоминания – совращение малолетних, изнасилования – это замечательно, это пойдет. Но нам не стоит дискредитировать советское правительство. Ты говоришь о ЦРУ. А как насчет КГБ? Как они прореагируют?
– Думаю, это не имеет значения, – сказал Борис, как мне показалось, слишком поспешно. – Когда на Западе выходят подобные публикации, их реакция всегда однозначна: это происки ЦРУ. Помнишь, «Записки Пеньковского»?
– Я уверен, что они были сфабрикованы ЦРУ.
Борис пожал плечами:
– Кто знает. В том-то и дело, что никто в подобных случаях не знает наверняка. Так же было со стариком Никитой – никто никогда не сможет сказать, что он написал сам, а что добавило ЦРУ, или КГБ, или, возможно, те и другие. Но в случае с Берией большинство из тех людей, которые могли бы доказать подлинность дневников, уже на том свете. А те, кто еще живы, предпочтут помалкивать. И КГБ может заявить что угодно – кто их будет слушать?
– Меня больше волнует не то, что они скажут, а то, что они сделают.
Борис выразительно пожал плечами.
– Ну что они могут сделать? Убьют парочку американских издателей с Пятой авеню?
– Не издателей – возможно, нас.
– Ну что они могут нам сделать? Выследить и убить нас, как они это сделали с Троцким? Во времена Берии это было бы возможно, но сейчас они работают в другом стиле.
Я ждал, что он еще скажет, но он был поглощен своим бефстрогановым. Я подумал, что для человека, убежавшего от Советов и впоследствии заочно приговоренного к десяти годам тюремного заключения, он был слишком оптимистичен. Ну в самом деле: не закроют же советское правительство и разведка глаза на публикацию скандальных политических мемуаров и не ограничатся лишь публикацией дежурного опровержения.
Я повернул разговор в другую сторону.
– Ты говоришь, что ЦРУ обязательно выйдет на нас. Как?
Борис оторвался от тарелки, вытер рукой рот.
– Через издателей. Я думал о том, как нам лучше доказать подлинность книги. Тебе надо будет съездить в какую-нибудь восточноевропейскую страну. Я предлагаю Венгрию. Венгрия сегодня самая либеральная страна в Восточной Европе – несмотря на 1956 год. Ты бывал там. А теперь появился повод поехать вновь – на случай, если американцы начнут задавать вопросы. А венграм все равно, к ним ежегодно приезжает около миллиона западных туристов, и они не собираются проверять каждого. Да ты и ничего страшного не совершил в свои студенческие годы – подумаешь, провез несколько флаконов пенициллина!
