Пожилой подошел к бюро с папками, оно было незаперто. Нашел ящик с буквой "Б" и начал просматривать содержимое – документы, письма, газетные вырезки, фотографии авторов. Он извлек телеграмму следующего содержания: «Выплатить триста тысяч долларов Грегори банк Фолькскантонель Цюрих Детвайлер».
Он вытащил записную книжку, аккуратно скопировал телеграмму, положил ее в ящик и закрыл бюро.
Появился юноша, сообщил: «В столах ничего нет. Сейф старый – лет сто, не меньше. Вы его откроете перочинным ножом».
Пожилой прошел на третий этаж к двери с надписью «С. Мискин. Главный редактор». На полу кабинета лежал толстый светлый ковер, вдоль стен стояли кожаные кресла, на окнах висели ярко-оранжевые портьеры. В углу кабинета стоял сейф с медной ручкой и циферблатом.
Пожилой принялся за сейф. Шли минуты, а сейф все не поддавался. «Проклятье! Крепко сделано, не то что нынче!» – выругался пожилой. Он пробовал одну комбинацию за другой. Наконец раздался щелчок, и дверца открылась. На первой полке лежали документы, на второй – пачки долларов в банковской упаковке. Пожилой к ним не прикоснулся. Он достал с верхней полки папку с надписью «Берия» и открыл ее. В папке лежало несколько копий рукописи, отпечатанной на машинке. Он взял верхний экземпляр, положил папку в сейф, закрыл его и сказал: «Все в порядке. Пошли».
Через две минуты они были в машине, человек на заднем сиденье вложил текст телеграммы и копию рукописи в толстый конверт с надписью «Герр Дитрих Рош. Эйр Экспресс. Панам-Копенгаген».
«Аэропорт Кеннеди, – сказал он. – И пожалуйста, побыстрее – у нас мало времени».
Через несколько часов в аэропорту Копенгагена блондин со швейцарским паспортом по имени Рош получил конверт и передал его человеку за стойкой Аэрофлота. Вскоре конверт уже лежал на столе одного из кабинетов в здании КГБ на площади Дзержинского.
Вышеизложенные события последовали за пресс-конференцией, устроенной главным редактором издательства «Бурн» мистером Мискиным в нью-йоркском отеле «Плаза». На конференции присутствовало десятка два журналистов, в основном из международных агентств новостей, и несколько издателей солидных журналов.
Через пять минут после начала пресс-конференции было ясно, что сообщение Мискина обещает стать мировой политической сенсацией.
Мискин сказал, что рукопись написана на менгрельском диалекте грузинского языка и что издательство «Бурн» наняло трех ведущих лингвистов, которые осуществили перевод. Оригинал был подвергнут тщательной экспертизе. В результате было установлено, что бумага и машинка, на которой отпечатан текст, старого советского производства, по крайней мере, тридцатилетней давности.
Последовала масса вопросов, в частности о том, кто провез документ через границу.
– У нас есть письменное свидетельство, которое хранится в нью-йоркском банке. Оно подписано гражданином Восточной Европы. Этот человек детально описывает, как документ был вывезен из СССР в соседнее государство и передан другому лицу, доставившему его на Запад, – сказал Мискин.
– Сколько «Бурн» заплатило за книгу? – спросил кто-то.
Мискин заколебался. Чарльз Уитмор не любил, когда раскрывались финансовые секреты до выхода книги, и потому Мискин сказал:
– Около миллиона долларов за исключительное право пользования.
В заключение Мискин сообщил, что профессор Отто Круль из Гарвардского центра международных дел не выразил сомнений относительно подлинности документов.
Между тем госдепартамент запросил текст книги. Мискин сообщил об этом Уитмору, который заранее уже предвидел такой ход событий и потому тут же дал согласие на отсылку текста.
Мискин был сильно озадачен, обнаружив, что один экземпляр перевода пропал. Он осторожно допросил весь штат, имевший доступ к сейфу, но это не дало никаких результатов. Не было признаков взлома, и потому Мискин не сообщил о пропаже в полицию или Уитмору, так как понимал, что перевод надо было тоже положить в банк, где находился грузинский оригинал, и он допустил оплошность.
Книгу отправили в печать, к работе привлеклось ограниченное число людей, прошедших отбор. Сигнальные экземпляры должны были выйти через десять дней. Мискину пришлось отбиваться от коллег Круля, жаждавших увидеть документ и оцепить его подлинность. По вечерам Мискин глотал снотворное, принимал изрядную дозу мартини, отключал телефон и без сил валился в постель, моля бога о том, чтобы следующий день не принес неприятностей и не разрушил самый грандиозный проект его карьеры.
Александр Димитров, которого друзья и коллеги звали просто Сашей, был заместителем редактора крупного московского молодежного журнала, насчитывающего около шестидесяти миллионов подписчиков.
