– Перезвони ему и скажи, что бы он нашел возможность ко мне приехать. – проигнорировала я последний вопрос мужа и он, поняв все без слов, нежно промурлыкал пожелания скорейшего выздоровления и первым нажал отбой.
****
Я стояла у зеркала в процедурном кабинете и не могла поверить собственным глазам. Мне только что сняли бинты, обработали лицо и медсестра предложила посмотреться в зеркало. Судя по запаху, она только что раздавила ампулу с нашатырём, видимо готовясь привести меня в чувство. В зеркале отражалась жуткая маска из фильма ужасов. Отекшая правая половина моего лица со щелкой вместо глаза, выглядела так, будто я попыталась снять крышку с улия и рассерженные моей наглостью пчёлы всем роем выразили мне своё неудовольствие, а левая заплыла настолько, что напоминала морду резко похудевшего шарпея. Левого глаза в складках из которых состояла вся левая часть моего лица не было видно вовсе. Кроме того волосы слева были недавно сбриты и отрасли еще совсем немного. Под ними ясно различались несколько весьма заметных швов. Зрелище было просто ужасным и мне вдруг захотелось попросить вернуть на место бинты. Красный от воспаления единственно действующий глаз медленно изучал отражавшуюся в зеркале страшную маску. Кожа на лице была отвратительно жирная, прыщавая и землистого цвета. До меня медленно начало доходить, что это не кошмарный сон. Я отвела руку сестрички, которая поднесла к моему носу ватку, пропитанную нашатырём, и тяжело сглотнув комок, застрявший в горле, подняла к потолку чужое лицо, потому что горячие и соленые слезы приготовились на выход. Реветь прилюдно я не люблю еще больше, чем бояться. Постояв с задранной физиономией довольно долго и полностью справившись с эмоциями, я решительно повернулась, посмотрела прямо в глаза медсестре и увидела с ней рядом Алексея. Я не слышала, когда он вошел, но его бархатные глаза и узкие губы под щеточкой щегольских усов улыбались.
– Молодец, в истерике не забилась, узнаю стойкого оловянного солдатика! Ничто нас в жизни не может вышибить из седла? Уж прости, но готовить я тебя специально не стал. Сердце у тебя здоровое, психика почти в норме, но надо было чуть страха добавить, а то ты его почти весь растеряла.
– Не учите меня жить, мужчина, лучше помогите материально! Ты по дороге в Индию не завернешь на пару часов в Иран или Ирак?
– Это еще зачем?
– Паранжу посимпатичнее мне подберешь, по старой дружбе.
– Ни к чему она тебе будет через пару-тройку недель, а пока и этого хватит,– протянул мне огромные солнечные очки Алексей.
Я надела очки и посмотрела снова в зеркало. Картина внешне мало изменилась, но внутренние ощущения стали комфортнее. Алексей жестом фокусника достал из-за спины красивый пакет и протянул его мне:
– Ну, а здесь всякая всячина для приведения твоей мордашки в нормальное состояние. Там инструкции, так что разберешься, если английский не забыла. Если забыла, то скажи, и я переведу. Можешь спокойно пользоваться.
Я заглянула в пакет и обнаружила множество разнообразных коробочек, тюбиков, незнакомых мне упаковок , а так же продукцию знаменитой косметической фирмы.
– Ну с переводом сама справлюсь, судя по всему память мне дерево не отшило. Ты думаешь это мне теперь пригодится?
– Уверен и прекрати комплексовать. Отечность сойдет, а шовчики все закроются твоей пышной шевелюрой, потом и они рассосутся не сомневайся, специалисты поработали на совесть.
– А что с левым глазом?
– Зрение, увы, пострадало. Рабочий глаз у тебя теперь только один. И еще, к сожалению, косметический дефект останется. Левое глазное яблоко слегка уменьшилось в объеме. Но могло быть намного хуже. А так, немного изменишь прическу и все дела.
– Это все сюрпризы? Пока я без сознания была затейники-хирурги ничего мне еще не отрезали что-нибудь по их мнению лишнее?
– Не научились мы пока мозг править на предмет корректировки, что бы очистить его от глупого риска и завышенной самоуверенности, так что всё твоё при тебе осталось. В целом и товарный вид сохранить удалось! Надеюсь, я шоковой терапией сегодня мозг тебе встряхнул? Может хоть теперь будешь подстраховываться, когда в гадюшник снова голыми руками полезешь. В следующий раз так может не повезти, Машуня.
****
Меня выписали из клиники только в канун ноябрьских. Сурмин деликатно дал мне пообщаться с родными, прикатившей в столицу по этому поводу Ксенией и проявился только на третий день. Мы сели к нему в машину и я передала ему свои записи по персоналиям «империи», данные пострадавших и написала ему номер ячейки в его же банке, где уже почти пять месяцев спокойно лежала папка, переданная мне Кириллом. Сурмин гарантировал мне и моей семье полную защиту и то, что исполнение им всех договоренностей я смогу проконтролировать. Дома меня ждал подарок Сурмина. В огромной коробке уместились столовый и чайный сервизы из тонкого белого фарфора с золотыми ободками. Мне было чертовски приятно!
