Саакян осторожно закрыл дверь и прислонился затылком к косяку. Лихорадочно перебирая варианты, он весь взмок от напряжения. Официант не подавал признаков жизни, а гость громко пыхтел, рычал, удовлетворенно стонал и охал. Казалось, это никогда не кончится! Наконец за дверью раздался утробный рык и на несколько мгновений все стихло.
Саакян замер. Он вовремя отступил в сторону, потому что дверь резко отскочила, видимо от пинка, и в дверной проем вывалился, неторопливо застегивая ширинку, потный и взлохмаченный генерал. Они встретились глазами и гость, поводив пистолетом перед носом Эдика, усмехнулся и убрал оружие в кобуру. Потом он поправил галстук, пригладил волосы и, насвистывая «Чижик-пыжик» спокойно направился в сторону зала, через плечо бросив остолбеневшему подполковнику:
– Убери там и ты в шоколаде, пикнешь – зарою!
Эдик дрожащими руками запер дверь подсобки, отдышался и направился к администратору решать вопрос с заменой официанта. Затем он вызвал Сарика и тот, поняв все с полуслова, решил проблему аккуратно, чисто и быстро.
Эдуарду Еркеновичу только сейчас пришло в голову, что он даже и не подумал тогда выяснить, жив был парень или генерал его все – таки убил. «Какая разница, в конце концов теперь? – отмахнулся он от ненужной мысли и вернулся к воспоминаниям.
Генерал оказался не только гомиком, но и козлом. Никакого «шоколада» Эдик не получил, но напоминать о себе он не стал, слишком хорошо запомнились последние слова генерала и его олимпийское спокойствие после содеянного. Он сам стал другим и с этого дня для него самого не стало ни границ, ни запретов. Нет, он конечно, знал как, с кем и что можно, а что нет, но ему хватало и «дойных коров» и безотказных «телок» и сговорчивых чиновников, что бы в полной мере удовлетворять свои желания.
Эдуард умел вовремя предложить свои услуги по решению любой проблемы и поэтому был востребован. Помогали ему исключительно родственники, семьи которых он планомерно ввозил в закрытый город и обеспечивал сказочным, по их меркам, богатством. После глиняных халуп благоустроенные квартиры казались его родне дворцами. Жены, очумевшие от счастья, как и положено, сидели дома, рожали и воспитывали детей, а их молодые и сильные мужья работали на разных местах, но верой и правдой служили только своему благодетелю.
Однажды ему передали приглашение от Генерального директора стройки, организовать, радушный прием столичных инспекторов, проверявших законность приватизации предприятия и городской недвижимости,которой Максюта нахапал без меры, вызвав недовольство у многих.
Приемом комиссия осталась очень довольна, инспекция завершилась благополучно для Максюты, и Саакян был допущен в круг доверенных лиц. Антон, проводив гостей до трапа самолета, пригласил Эдуарда пройтись с ружьями по лесу и тот понял, что предстоит приватный разговор. Они оставили свиту курить около машин и направились на берег реки, где Максюта изложил свое деликатное поручение, оценив услугу весьма щедрой суммой.
Сарик исполнил задание как всегда аккуратно и опер-герой вернулся из командировки в Чечню не просто с ранением. Точный выстрел Сарика лишил его не только любимой работы, здоровья, но и мужской силы.
Максюта, как и генерал-гомик, оказался хоть и традиционной ориентации, но таким же козлом. От обещанной суммы Саакян получил только третью часть, и когда он вопросительно взглянул на Антона, тот только усмехнулся:
–Не жадничай, Эдик, количеством наберешь. Теперь ты вместе с родственничками работаешь на меня. «Крышевать» будешь все, что на сегодня нагреб, на это я не претендую, но больше ни-ни. В городе хозяин я, запомни и своим передай. Иначе история с девочкой в колодце нечаянно всплывет и Рудик сам станет женщинкой. Понял ли?
Саакян остолбенел от неожиданности. Он лично отнес то уголовное дело в сечку и сам лист за листом запихал ваппарат. Потом съездил в часть к Андрею и они договорились. Парень после дембиля на денек заскочил домой и утренним поездом поехал в столицу, на готовое место в Университете. Соседом по СВ оказался Сарик и до учебы дружок сына и подельник не доехал. Откуда Максюта мог узнать об этом деле? Следователь, который вел дело, сразу после допроса Скачкова, примчался к нему в кабинет и они полюбовно договорились. Он уже восьмой год руководит районным отделом и весьма доволен жизнью, что бы жертвовать ею.
Словно отвечая на его вопросы Антон медленно достал из папки несколько листов и Эдуард Еркенович с ужасом узнал на ксерокопиях фототаблицы из дела и протокол допроса Андрея, который подробно рассказал все и во всех подробностях. Сомнений не осталось, Максюта владел его самой страшной тайной, и теперь он станет его рабом пожизненно.
Антон опять словно услышал его мысли и, усмехнувшись, произнес:
– Сарик, конечно, может и меня грохнуть, но тебе это не поможет. Материал на следующий день будет в конторе. Так что не напрягайся и пришли ко мне племянника, я его к себе на работу водителем возьму и объясни ему, что теперь он служит верой и правдой только мне.
