Дневники Энди Уорхола полностью

В половине восьмого за мной прибыла машина от компании «Мэттел»[1429], чтобы доставить меня на Пирс 92, это у 55-й улицы и Двенадцатой авеню, на открытие грандиозной выставки кукол Барби из коллекции Билли Боя[1430], и они собирались там официально представить публике мой портрет Барби, который выглядит так плохо, что вовсе мне не нравится. У Барби [смеется] возникли проблемы. В пятидесятые годы у нее рот был более прикрыт и были прекрасные чувственные губы, а Барби восьмидесятых улыбается. Я не знаю, зачем они наделили ее улыбкой. Я вообще никогда не мог определить своего отношения к Барби, потому что она слишком тщедушная. Кстати, кто-то недавно мне рассказал, будто арабы попросили сделать Барби размером побольше. Фред сказал, что мне заказали ее портрет благодаря Билли Бою. Я думаю, это он попросил Билли Боя предложить такую идею компании «Мэттел». Надо будет выяснить у Фреда, как все было на самом деле, потому что для меня это было полным сюрпризом. Я не понял, что произошло. У Билли Боя, видимо, много великолепных вещей шестидесятых годов, потому что все картинки в витринах были его – например, наша с Эди фотография, рисунки для Vogue и мой плакат «Корова». Откуда он берет время на все – и собирать старые образцы дизайнерской одежды, и разрабатывать свою бижутерию? По-моему, Беттина многое для него делает. Фред сказал, что именно Беттина была образцом для самой первой Барби. Я немного поговорил с Мелом Одомом[1431], который сделал очень многое из того, что тут выставлено, он очень талантлив. Собравшимся представили мою картину, и президент фирмы сказал, что с нетерпением ждал момента, когда сможет наконец ее увидеть, а меня просто-напросто перекорежило от этих слов.

Потом мы уехали оттуда и отправились на день рождения Питера Аллена в «Бад», на Коламбус-авеню и 77-ю улицу. Туда прибыл Либераче, и он отлично выглядел. В газетах все пишут, что он будто бы болен, однако вид у него ничуть не больной. Он сам подозвал меня, чтобы нас с ним сфотографировали вместе, но все же это выглядело так, словно кто-то пытается вылезти на передний план.

Среда, 12 февраля 1986 года

Пейдж устроила солидный деловой ужин в «Кафе Кондотти». Руперт подвез нас туда, на 38-ю и Восточную 58-ю улицу, славное заведение, хотя размером едва ли не с ларек «Кока-колы». А я был в шоке, когда вошел туда и тут же увидел Джеда. Сюда пришли, чтобы встретиться со мной, два человека: Бернсон и тот врач-диетолог, с которым Тама и Пейдж познакомили меня несколько недель назад во время ужина «свиданий вслепую», и я представлял его светловолосым, а он оказался седым. Пришли Стивен Гринберг и Марго Хемингуэй. А Беттина пришла с Билли Боем, и на ней было черное платье от Аззедина[1432]. Его модели прекрасно смотрятся на ней. Джед сделал дизайн этого ресторана, он на всех стенах воспроизвел мои картины «Виноград». А после этого Стивен Спрауз довел меня до моего дома и рассказал, что компания «Лимитед»[1433] хотела заключить с ним контракт, но он не собирается его подписывать.

Четверг, 13 февраля 1986 года

Отправился к Мартину Полу, у него квартира на Парк-авеню, на вечеринку в честь Сильвестра Сталлоне и Бригитты Нильсен (такси 5 долларов). Все должны были прийти в костюмах красного и черного цвета, поэтому Бригитта оделась в зеленое. Сталлоне воспользовался моим собственным приколом, чтобы заговорить со мной. Он сказал: «Я читал про тебя во всех газетах». Я сказал ему то же самое, и он сказал, что газета «Стар» теперь берет интервью даже у его матери, и я ответил, что уже читал. Вот, собственно, и все, что он сказал, да и то только под конец, когда они уже уходили.

Я подарил Сталлоне одну из своих картин – «Стань тем, у кого есть тело», и она ему очень понравилась.

Пятница, 14 февраля 1986 года

Немного поработал, а потом, с четырех до шести пополудни, был в магазине «Фьоруччи» на автограф-сессии, подписал 185 книг «Америка». Туда зашел Билли Бой, потом появилась Пейдж, которая повела нас в «Кафе Кондотти» – «на чай». Это было замечательно. Когда мы сидели под всеми этими моими картинами «Виноград», то казалось, будто это наше помещение или что-то в таком роде.

А Жан-Мишель сейчас ужасно огорчен: дело в том, что Шенге устроил собственную выставку. Ну, он [смеется], конечно, ничем не хуже самого Жан-Мишеля. Жан-Мишель наконец выпер его из своей квартиры, сменил замки, но потом в конце концов впустил его – чтобы он смог забрать свои картины.

Понедельник, 17 февраля 1986 года

Я наорал на девиц из Interview, потому что из-за одной из них сработала сигнализация, а это каждый раз стоит мне 50 долларов, ведь тут же приезжают из компании, которая ее установила. Даже если им позвонить через секунду после того, как зазвонил сигнал, и сказать, что это случилось по ошибке, они все равно хотят получить свои 50 долларов и говорят: «К вам уже едут», и правда – вскоре кто-нибудь от них появляется.