— Не говори чепухи. Нет ничего такого, чего моя семья не посмела бы сделать. Сколько раз я предупреждала Шарлотту не поверять секреты бумаге! Почему я надеялась на лучшее? Моя семья создана для позора.
Эйдриан про себя улыбнулся. С течением беременности Эмма все больше напоминала изящный чайник из китайского фарфора, чьим назначением было постоянно выпускать пар.
— Ты напрасно волнуешься, Эмма, — успокаивал он жену. — Сомневаюсь, что у Шарлотты есть какие-то секреты.
— Я не хочу приехать за минуту до свадьбы.
— Конечно.
— Я хочу подготовиться.
— Разумеется.
— Ты пытаешься меня утихомирить?
— Я…
— Насколько я знаю Джейн и Хлою, они нарядят Шарлотту в платье от этой скандальной мадам Дивайн. Не думаю, что ты ее помнишь. Она создает вызывающие наряды для любовниц и…
Эйдриан взглянул на нее как ни в чем не бывало.
Эмма в ответ нахмурилась.
— Не отвечай. Мне и без того есть о чем подумать. Что будет с академией? — не унималась она, потянувшись поднять занавеску. — Ты не можешь сделать так, чтобы карета ехала быстрее?
— Мы ведь не хотим причинить вред нашему наследнику? — выпрямился он. — Не беспокойся. Академия это переживет.
— Я не могу не беспокоиться.
— И что в этом хорошего?
— Мужчины просто не понимают.
Урожденная Эмма Боскасл, вдовая виконтесса Лайонс или, как ее звали в семье, Прелестный Диктатор и миссис Зануда, считалась аномалией в лондонской ветви Боскаслов. Воинственная в своем стремлении переделать неучтивых или склонных к скандалу, она считала своим призванием открыть академию для юных леди как пример членам собственной семьи, знаменитой непрерывными любовными интригами.
— Я полагала, что нашла в Шарлотте родственную душу, — задумчиво произнесла Эмма. — Она почти такая же уравновешенная, как…
— …как ты.
Эмма кивнула.
— Она процветала под моей опекой. Она восхищалась мной, ты это знаешь. Но возможно, я дала плохой пример. Я была лицемерной.
— Эмма, не подай ты плохой пример, мы бы не поженились и не ждали бы ребенка.
— Это верно.
Минуту спустя она снова стукнула носком туфельки в дверь, золотистые локоны дрогнули у лица.
— Именно этого ждала леди Клипстоун, окончательного падения. Мне нужно быть там, чтобы предотвратить это.
— Какое падение? Насколько я понимаю, Шарлотту поймали на каком-то пустяковом приключении с мужчиной, который женится на ней. История заканчивается свадьбой, Эмма.
— Пропавший дневник, Эйдриан. Это начало конца. С таким же успехом она могла опубликовать энциклопедию непристойности.
— Ты скоро будешь там и во всем разберешься.
Глубоко вздохнув, Эмма сникла в его руках. Он уткнулся в ее волосы.
— Прекрати, — нерешительно произнесла она, прижавшись головой к его плечу.
— Нет. — Он сомкнул руки под ее грудью. — Ты меня не заставишь.
— Я могу, ты знаешь.
— Тогда попытайся.
— Возможно, я не хочу, — с улыбкой призналась она.
— Четыре года брака, — задумчиво проговорил Эйдриан. — Не забывай, что в свое время мы сами были скандалом. Я всегда задавался вопросом, хотя, возможно, мне лучше этого не знать, что сделало тебя и леди Клипстоун заклятыми соперницами? Разве вы не были когда-то подругами?
— Мы собирались вместе открыть школу этикета.
— И?..
— И я хочу сохранить некоторые секреты, Эйдриан, если только Шарлотта не выдала их своим неосторожным пером.
Через некоторое время они остановились на постоялом дворе у Кэмберли. Когда-то наемник и солдат удачи, Эйдриан редко пользовался своим титулом, чтобы получить приличную комнату. Наблюдательному глазу он казался столь же грубым, как Эмма — изящной.
Но он особенно опекал ее во время этой первой беременности. Эйдриан поднимался по лестнице позади Эммы, в любую секунду готовый подхватить свой «маленький чайник», если она оступится. И это едва не случилось, когда маленькая девочка помчалась вниз по лестнице.
— Подумать только! — сказала Эмма гувернантке, которая кинулась в погоню за вырвавшейся на свободу подопечной. — Разве детей нынче не учат манерам? Этой маленькой девочке нужна твердая рука.
— Ей нужна пара тюремных стражников, мадам, — бросила на ходу гувернантка. — Как только она окажется у своих родителей, я с удовольствием освобожу свои руки.
Взглянув на мужа, Эмма покачала головой:
— С такой необузданной девочкой хлопот не оберешься, помяни мое слово. Я сразу узнаю недисциплинированных детей.
— Какой ужас, — сказал он, думая о пытках воспитания, которые вынес в этом возрасте. — Куда катится мир?
Приподняв юбку, она сердито фыркнула.
— Я вижу эту твою улыбку. Ты меня не одурачишь. Нашему ребенку не будет позволено носиться в общественных местах. Как и в приватных.
— Как скажешь, мой маленький чайник.
— Как ты меня назвал?
— Чепуха, милая, — рассмеялся Эйдриан. — Не расстраивай себя и малыша.
