За последние годы ГПУ истребило в СССР многие сотни моих друзей, включая членов моей семьи. Оно убило в Испании моего бывшего секретаря Эрвина Вольфа и ряд моих политических единомышленников, в Париже -- моего сына Льва Седова, за которым профессиональные убийцы Сталина охотились в течение двух лет. В Лозанне ГПУ убило Игнатия Рейса, перешедшего из рядов ГПУ на сторону Четвертого Интернационала. В Париже агенты Сталина убили другого моего бывшего секретаря Рудольфа Клемента, труп которого с отрезанными головой, руками и ногами был найден в Сене. Этот перечень можно продолжать без конца.
В Мексике была сделана явная попытка покушения лицом, которое явилось в мой дом с фальшивыми рекомендациями от одного политического деятеля. Именно после этого эпизода, встревожившего моих друзей, были приняты более серьезные меры охраны: дневное и ночное дежурство, система сигнализации и пр.
Со времени активного и поистине разбойничьего участия ГПУ в испанских событиях я получал немало писем от своих друзей, главным образом из Нью-Йорка и Парижа, о тех агентах ГПУ, которые направлялись в Мексику из Франции и Соединенных Штатов. Имена и фотографии некоторых из этих господ были мною своевременно переданы мексиканской полиции. Наступление войны еще более обострило положение ввиду моей непримиримой борьбы против внутренней и внешней политики Кремля. Мои заявления и статьи в мировой печати -- по поводу расчленения Польши, нападения на Финляндию, слабости обезглавленной Сталиным Красной Армии и пр. -- воспроизводились во всех странах мира в десятках миллионов экземпляров. Недовольство внутри СССР растет. В качестве бывшего революционера Сталин помнит, что Третий Интернационал в начале прошлой войны был несравненно слабее, чем Четвертый Интернационал ныне. Ход войны может дать могущественный толчок развитию Четвертого Интернационала, в том числе и в СССР. Вот почему Сталин не мог не дать своим агентам приказ: покончить со мной как можно скорее.
Дополнительные доказательства
Всем известные факты и общие политические соображения говорят, таким образом, с несомненностью, что организация покушения 24-го мая могла исходить только от ГПУ. Нет, однако, недостатка и в дополнительных доказательствах.
За последние недели перед покушением мексиканская пресса
была полна слухов о сосредоточении агентов ГПУ в Мексике. Мно
гое в этих сообщениях было ложно. Но ядро слухов было правиль
но.
Обращает на себя внимание исключительно высокая техника
покушения. Убийство не удалось вследствие одной из тех случай
ностей, которые входят неизбежным элементом во всякую войну.
Но подготовка и выполнение покушения поражают своей широтой,
обдуманностью и тщательностью. Террористы знают расположе
ние дома и его внутреннюю жизнь, они достают полицейское об
мундирование, оружие, электрическую пилу, морские лестницы и
пр. Они с полным успехом связывают внешнюю полицейскую охра
ну, парализуют внутреннюю стражу правильной стратегией огня,
проникают в помещение жертвы, стреляют безнаказанно в течение
трех--пяти минут, бросают зажигательные бомбы и покидают аре
ну нападения без следов. Такое предприятие не под силу частной
группе. Здесь видна традиция, школа, большие средства, широкий
выбор исполнителей. Это работа ГПУ.
В строгом соответствии со всей системой ГПУ забота о том,
чтобы направить следствие на ложный след, включена была уже в.
самый план покушения. Связывая полицейских, покушавшиеся кри
чали: "Да здравствует Альмазан!" Искусственный и фальшивый,
крик ночью, перед пятью полицейскими, из которых три спали,
преследовал одновременно две цели: отвлечь хоть на несколько дней или часов внимание будущего следствия от ГПУ и его агентуры в Мексике и скомпрометировать сторонников одного из кандидатов в президенты. Убить одного противника и набросить тень подозрения на другого есть классический прием ГПУ, точнее, его вдохновителя Сталина.
Нападавшие имели с собой несколько зажигательных снаря
дов, два из которых они бросили в комнате внука. Участники поку
шения преследовали, таким образом, не только убийство, но и под
жог. Единственной целью их могло быть при этом уничтожение мо
их архивов. В этом заинтересован только Сталин, так как архивы
имеют для меня исключительную ценность в борьбе против мос
ковской олигархии. При помощи своих архивов я разоблачил, в
частности, московские судебные подлоги. Уже 7 ноября 1936 г.
ГПУ, с огромным риском для себя, похитило в Париже часть моих
архивов. Оно не забыло о них и в ночь 24 мая. Зажигательные сна
ряды представляют собою, таким образом, нечто вроде визитной
карточки Сталина.
Для преступлений ГПУ крайне характерно разделение труда
между тайными убийцами и легальными "друзьями": уже во вре
мя подготовки покушения, наряду с подпольной работой конспира
ции, ведется открытая клеветническая кампания с целью скомпро
метировать намеченную жертву. То же разделение труда продол
жается и после совершения преступления: террористы скрываются;
на открытой арене остаются их адвокаты, которые стараются нап
равлять внимание полиции на ложный след.
