Он всю жизнь наблюдает за нами. Его считают символом безудержного зла, искусителем и поработителем человечества. Но так ли это на самом деле?
Всю свою жизнь я наблюдаю. Наблюдаю за тем, как каждый, и старый, и молодой, дерзает предположить, что зло где-то извне строит козни, подтачивает и уничтожает то Благо, что каждый из этих, молодых и не очень, несет перед собой, словно знамя. Манифест лжи и непорядочности. За все время, что я наблюдаю, благо не было столь далеко от них, как сейчас. И когда они говорят, что победил разум, я смеюсь.
Где разум, когда тысячи гибнут, пытаясь удовлетворить прожорливый рот их изобретения под названием «цивилизация»? Где разум, когда тысячи воют, спасая себя и тех, кто рядом, от бесконечных часов пытки безысходностью и нищетой? Где их разум, когда выживание становится мерилом жизни?
Я не могу ответить.
Мне смешно, когда кто-то из них, старых и молодых, говорит, что теперь все стало иначе. А тогда, очень давно, убивали и калечили просто так. Тогда, а не сейчас. И только тогда люди были настолько примитивны, чтобы верить в высшие силы. Конечно, я могу быть с этим согласен. И конечно, вы сами решаете, во что верить. Вот только когда кто-либо из вас решит отнять другую жизнь либо возложить ее на алтарь цели, задумайтесь – не перестанете ли и вы существовать, если кто-то этого захочет?
Я не могу понять, во что вы верите. Но Бог тут точно ни при чем.
Мне всегда было интересно взять какой-нибудь человеческий язык и писать, писать, писать, без остановки, без меры, до отупения. Изучить его на практике, загоняя свой разум в рамки, быть, творить и жить человеческой жизнью, ограниченной и потому – прекрасной донельзя. Притягательной, живой и цветущей. В ограничении рождается сладость, в запрете – тоска. Тонкая грань, которую преступают все и после не находят себе места. Расставьте все по местам, проявите терпение и такт, и – о чудо! – вы увидите, как мир откроет перед вами двери.
Меня уже столько лет кличут искусителем, что кличка, боюсь, прочно срослась со мной, как и несуществующие рога. Воистину, объединять одни мифы с другими у людей всегда получалось лучше всего. Даже мне не пришло бы в голову образ греческого бога Пана примерить на падшее духовное воинство. Черт те что…
Тьфу, вот опять. Правду говорят у вас, внизу – с кем поведешься, от того и… Люблю русский язык, очень люблю. Богатство, краски, наполненность и живая сила слова – воистину, такого больше нигде не сыщешь. Ну, или почти нигде.
Снова хочется чихнуть. Наверное, в очередной раз меня вспоминает человек, который живет где-то на востоке и каждый раз, наказав детей и идя в церковь, спотыкается, не заметив кирпича, лежащего здесь со времен постройки дома. Злоба застит ему глаза и, даже не пытаясь успокоиться, перед принятием таинств, он просто прёт вперед, как танк, в надежде на то, что прощение само возьмет его за шиворот и закинет чуть дальше притвора.
Люди, подскажите мне, когда лицемерие стало вашим флагом? С какого момента вы резко начали думать, что ответственность за ваши поступки лежит не на вас? Чуть раньше, когда Искупитель пришел в мир, мне казалось, что вы понимаете тленность своей жизни и умеете отделить пшеницу от плевел. И что я вижу сейчас?
Сотни молящихся в церкви плавно перетекают в тысячи, и все как один возносят молитвы к небесам, о прощении грехов и помощи в делах. Воистину, вы вызываете только жалость. Не знаю, как смотрит на вас Отец, но мне кажется, больше пользы вы бы добились, собрав свое воинство и пойдя по миру, помогать нуждающимся. Или я не прав?
Может, и не прав. Сколько, сколько духовной зрелости требуется, чтобы собраться и сказать вслух, стоя перед зеркалом – я грешник, но не потому, что я плохой, а потому, что не хочу измениться. Ваш грех, основной и самый главный, – отказ от изменений. Почему Отец изгнал Адама и жену его? Адам не захотел ответственности, хотя она уже была возложена на него Отцом, и за жену, и за зверей земных и небесных, и за Райские кущи. И он не захотел измениться, хотя шанс давался ему.
Что-то меня понесло.
Вообще, дорогие мои «дети», вас даже искушать скучно. То ли дело раньше – дворцовые перевороты, попытки создать новые религии, получить удовлетворение нестандартными способами. Чего стоят только сектанты, мои любимые друзья! Ах, как вспомню, как приятно наблюдать за очередным катаром или розенкрейцером, аж мурашки по коже. А сейчас что?
Гадалки, гороскопы, астрологи, и они, те, кого я лютой ненавистью ненавижу – потребители.
Ох, как же я горю.
Кхм. Простите. Что-то не то.
Как же я, говорю, пылаю, когда думаю об этих грешниках. Только и делают, что берут, ничего не отдавая взамен. Их религия – удовольствие, а жертвы – деньги.
Ну, хотелось бы мне сказать, хоть людей убивать перестали. Сейчас, держи карман шире…
Человеческие жертвы все так же в ходу, и я могу смириться с тем, когда их совершают ради идеи. Я сам такой же.
