В то лето, когда Зак встретил Девон и влюбился в нее, Дилан и Эрик стали проводить больше времени вместе. Имя Эрика в дневнике появляется чаще. Тем летом Дилан, как и раньше, много писал о самоубийстве, но записи об убийствах не появляются в его дневнике до осени. Даже когда мальчики уже начали строить свои планы, Дилан записал на самых секретных страницах, что надеется успеть покончить с собой до того, как у них появится шанс осуществить задуманное. После разговоров об искушении совершить самоубийство, которые продолжались без малого два года, Дилан, наконец, оставляет прощальное письмо в июне 1998 года: «Может быть, это моя последняя запись. Я бы так хотел хоть на секунду оказаться рядом с [цензура], моей вечной любовью. Прощайте».
Следующая запись, датированная 20 января 1999 года, начинается с разочарования Дилана от того, что он все еще жив: «Снова все это дерьмо. Опять пишу, прямо как этот чертов зомби». Далее в той же записи он упоминает о плане, который они разрабатывают вместе с Эриком и который может разрешить все проблемы: «Ненавижу это бессмысленное состояние. Я застрял в человечности. Может, стать „прирожденными убийцами“ вместе с Эриком — это путь к свободе». («Прирожденные убийцы» — фильм Оливера Стоуна, мальчики использовали его название, обсуждая план нападения на школу.)
После этого дневник становится заметно мрачнее и безнадежнее. Мысли Дилана рассеиваются, их становится трудно понять после того, как он начинает верить, что план Эрика является выходом. Его двойственное отношение к стрельбе заметно практически до самого конца.
В конце жизни Диланом владели только две эмоции — злость и безнадежность. Любые другие чувства, которые могли бы соединить его с другими людьми в положительном ключе, были для него недоступны. Он считал смерть единственным возможным спасением от боли — в его эмоциональном запасе просто больше ничего не оставалось. Если говорить словами Джойнера, Дилан ощущал себя полностью отчужденным от кого-либо еще на Земле. Я бы сказала, что Дилан был любим, но не чувствовал любви. Его ценили, но он не чувствовал себя ценным. У него было множество вариантов, как жить, но он видел только путь Эрика.
Однажды вечером — возможно, это было в одиннадцатом классе — Дилан сказал мне:
— Эрик — сумасшедший.
Я ответила:
— Всю свою жизнь ты будешь встречать людей, с которыми трудно иметь дело, и я рада, что у тебя хватает здравого смысла, чтобы распознать их при встрече.
Я сказала, что мы с папой полностью уверены в его способности сделать правильный выбор, с участием друзей или без.
Наша уверенность была совершенно напрасной, но мы даже и понятия не имели о том, с чем имеет дело Дилан. Я и не подозревала, что ситуация может быть действительно опасной. А также не представляла себе, что Дилан имел в виду под словом «сумасшедший». С Эриком было сложнее, чем с другими друзьями Дилана, и я видела, как его взрывной характер проявился во время игры в футбол. Тем не менее, проблема была гораздо серьезнее.
Как и Дилан, Эрик вел дневники — тайные записи, которым он поверял свои самые сокровенные мысли и чувства. Их почти невозможно читать, они очень мрачные, полны садистских изображений и рисунков, фантазий об изнасилованиях, расчленении и массовых убийствах. В нескольких местах даже говорится о полном уничтожении человеческого рода. Доктор Лэнгман пишет так: «Дневники [Дилана] отличаются от записей Эрика и по содержанию, и по стилю. Тогда как Эрик полон нарциссического самолюбования и кровавой ярости, Дилан сосредоточен на одиночестве, депрессии, навязчивых припоминаниях и поглощен поисками любви. Эрик рисует изображения оружия, свастики и солдат, Дилан — сердечки. Эрик жаждет секса и фантазирует об изнасилованиях, Дилан тоскует по настоящей любви».
Основываясь на этих дневниках, многие специалисты, с которыми я говорила, заключали, что Эрик демонстрирует характерные черты и особенности психопата. Как и в случае с Диланом, по-настоящему посмертный диагноз, конечно, поставить невозможно. (Да и в любом случае, поскольку в подростковом возрасте мозг все еще развивается, официально диагноз «психопатия» не ставят до восемнадцати лет.) Но даже если и так, в поведении и записях Эрика можно заметить большое количество характерных для этого расстройства личности диагностических признаков.
Психопатия характеризуется сниженной эмпатией и провокационным поведением. Еще более важно, что психопаты (также их называют социопатами, некоторые ученые разграничивают эти два типа заболевания, хотя большинство этого не делает) не испытывают угрызений совести, что-то происходит в той части их мозга, которая заставляет нас ощущать чувство вины. Они лгут безо всякого раскаяния и часто являются отличными манипуляторами. Некоторые психологи и психиатры считают, что психопатов можно успешно лечить. Но те, с которыми я говорила, в этом не убеждены. Далеко не каждый психопат становится преступником или садистом, но если они движутся в этом направлении, как Эрик, то могут стать очень опасными.
