Дневники обреченных полностью

— Видите ли…, есть наука, а есть закон, указания министерства, курирующих органов и так далее, которые считают, что если человек был в состоянии зарядить ружье, прицелиться и так далее, что в сущности действия «автоматические», не требующие на самом деле, умственной работы…, то по их мнению человек обязан отвечать за содеянное. А ведь давно доказано, что находясь в состоянии «сумеречного сознания», назовем его упрощенно «помешательством», больной в состоянии общаться с другими людьми, логично отвечать на вопросы, водить машину, да многое из того, что делал все свою жизнь, но при этом, совершенно не владея своим сознанием, будто отдав его, кому-то во временное пользование… — Здесь, уважаемый читатель, прошу тебя вспомнить свои эмоции на подобные заявления, когда на фоне страшной трагедии со многими смертями ученые или иные глубокомыслящие люди, привыкшие подходить к любой проблеме с точки зрения не осуждения или голословного обвинения, а изучения причинно-следственных связей, ища, прежде всего, мотивации, обстоятельства, анализируя, что, кстати, редко нравится политикам, исходящим из необходимости поддержки имиджа своего, своей политической партии, ее направления. Вспомни и постарайся следовать впредь не крикам, обвинениям и попыткам обсуждениям незнающими темы людьми, а доводам и разумным объяснениям именно тех профессионалов, которые хорошо разбираются в сути, не знают ее лишь поверхностно!

Лагидзе не успел закончить фразу, оборванную депутатом:

— Вот так вы и людей лечите! Вы хоть себя то слышите?! Сами даете заключение экспертизы, но сразу заявляете о своем с ней несогласии, а вину на все переводите на законодателей, исполнительную власть, судей, опять таки! Одни рассуждения! Эти уроды народу «понаваляли», а их в белоснежные накрахмаленные смирительные рубашечки и лечить?! Изучать?! Да что там изучать?! Вы сами-то, с таким вот, после его лечения на одной лестничной клетке жить станете?!.. — Подключились и остальные, вполне согласные с тем, что такой сосед им не нужен! Редактор подняла перед массовкой плакатик обозначающий необходимость бурного выражения поддержки, после чего сразу раздались вопли одобрения и рукоплескания.

Лагидзе постарался вставить хотя бы несколько слов о том, что изучение необходимо, поскольку выяснив причину такого явления, его можно предотвращать, но на словах:

— Вы сами подумайте, ведь сейчас этим несчастным доступно максимум стрелковое оружие, а если в их руки попадет нечто большее, а если «реактивный психоз» ввергнет в состояние «сумеречного сознания» одного из военных, скажем, летчика самолета штурмовика или бомбардировщика, вооруженного оружием, обладающим мощным поражающим действием, и накроет целый городок с населением в несколько тысяч жителей, да мало ли что… — Депутат сделал выражение лица, будто его тошнит, на что угодливый редактор поднял плакатик обозначающий необходимость показать массовке в зале осуждение и недовольство. Толпа затопала ногами, завыла, засмеялась, разумеется исключая себя из числа тех, кого может накрыть атака такого летчика.

Общему осуждению была подвергнута и сама тема, как совершенно понятная и верная в своей карательной основе — наказывать, не тратя средств на изучение, время на пустые занятия. В свою очередь, присутствующие силовики и представители власти, разных величин, набросились с обвинениями, в адрес психиатрии, как науки используемой, с одной стороны для попыток оправдать любых преступников за предлагаемые ими деньги, а с другой истязающей бедных настоящих больных, ставя над ними нечеловеческие опыты, что в сущности не многим отличалось от общепризнанного, навязанного журналистами и диссидентами, мнения, резко отличающегося от мнения всего цивилизованного мира.

Захар Ильич (Лагидзе) постарался апеллировать к разуму, рассудку, здоровому рационализму, здравому смыслу, в конце концов, ссылаясь на ученые степени, вселенский опыт, ученые труды, пропуская сквозь пальцы обвинения и обиды личные, лишь бы найти поддержку в необходимости изучать подобные явления, или хотя бы убедить не мешать в этом, если нет возможности или желания помочь, ставя себе задачей: сохранить редкие научные кадры, кропотливо подобранный коллектив научных отделов, своей работой уже обративших на себя внимание западных коллег, но никто не слушал! Точнее будет сказать — именно слушали, выискивая словосочетания и междометия, могущие подойти для очередного выпада, которые и случались совершенно невпопад.

Ужасным было не то, что это происходило, а то, что эти унижения и злопыхательства нравились подавляющему большинству участников и зрителей, злорадствующих, как им казалось, неудаче ученого, и радующихся якобы справедливости, но вот в чем она заключалась не мог констатировать не один из них!