Солнце – будто специально для наших проводов. Только-только успели скрыться последние ирбитские домишки – начался дождь. Места низменные. Находим для стоянки возвышенную площадку, но ночью и ее заливает водой. Следующие два дня дождь продолжается, но берега пошли повыше, так что спим без подтопления. Для ночевок раздобыли, к тому, еще и сухого сена. Настроение повышается. Останавливаемся на стоянку, братец мой, похаживая по берегу, предлагает искупаться. Не очень хочется после трехдневной мокроты, однако поддаемся его агитации. Скидываем с себя трусы и бросаемся в воду. Выныриваем, смотрим – нас четверо. Леня же как был в плаще, так в нем по берегу и расхаживает, продолжая убеждать нас в чрезвычайной полезности закалки. В ответ полные сарказма наши слова, которые остаются без реакции с его стороны.
На завтра приплыли в большую деревню, растянувшуюся вдоль правого берега реки. Оказалось, по мере нашего вдоль нее перемещения и переговоров с местными жителями, что никакая то не деревня, а село Елань – райцентр с почтой, райсоветом и больницей, Леонид, услышав о последней, объявил, что в больнице как раз стажируется его родственница по жене Татьяна, студентка последнего курса медицинского института.
Придумано было им или на самом деле Татьяна там стажировалась мне так установить и не удалось. Во всяком случае, когда во время подготовки данной записи я обратился к ним с просьбой подтвердить факт встречи, то получил в ответ, что оба о подобном ничего не помнят. Брат сказал – просто не помнит, а Татьяна, после некоторых сомнений, вообще заявила, что в тех местах не была, а стажировку тогда точно проходила, но совсем в другом районе. С другой стороны, ведь было это, и воспринято нами было все за чистую монету. Да затем по разным случаям не раз рассказывалось о том, как сбежал он от нас, дождя и комаров.
Далее события развивались как в добром фильме. Минут через пятнадцать Леонид выскочил из больницы и прокричал, что у него родился сын и ему надо срочно возвращаться домой. Мы не стали задавать вполне законно возникшие у нас вопросы. И, руководствуясь неизменным в таких случаях правом свободы для всех и каждого в отдельности, быстро помогли ему собрать вещи, через пять минут были на дороге и тут же, как по заказу, поймали идущую в Ирбит попутную полуторку.
Леонид залез в пустой кузов, машина тронулась. Но не успела отъехать и 10 метров, как нас осветил яркий луч полуденного июньского солнца, пробившийся сквозь одну-единственную дыру в сплошной серой облачности. Дыра прямо по курсу движения машины на линии «мы – солнце», и луч, осветив нас, оставил в тени Леонида. Мы замахали руками, показывая ему на сие диво. В это мгновение и он оказался также в потоке лучей. Они пробивались через разрастающуюся с феноменальной скоростью эту дыру. Такой, что через пару минут, когда машина, под наши непрекращающиеся помахивания, оказалась в конце села и, свернув влево, исчезла из глаз, небо полностью очистилось от облаков, оставив их узкой полосой по самому краю всей окружности горизонта.
Мы спустились к берегу, сели в лодки и поплыли дальше, обмениваясь впечатлениями от увиденного и чисто случайного, вне законов теории вероятности, совпадения всех его составляющих. И почему солнце и дыра в облаках оказались прямо по курсу движения машины, и почему дыра в начале своего образования перемещалась в том же направлении, и почему луч солнца осветил нас на одно мгновение раньше машины, и почему, наконец, эти попутные обстоятельства, связанные с его проводами, случились как раз в момент этого чуда природы и его мощи.
Как истые инженеры немедля схватили лист бумаги и бросились за расчеты. Оказалось, что дыра за те две минуты расширялась со скоростью снаряда, т. е. 1000 м/c, а общая мощность испарения массы облаков с площади круга диаметром в 120 км (при принятых нами: высоте облачности в 300 – 400 м, толщине слоя облаков в 200 м и содержании в них влаги на уровне 0,0002 кг/м3) по нашей грубой оценке составила порядка 10 миллиардов киловатт.
