Жду Ваших конкретных замечаний по конкретным моим предложениям. Гарантирую, что мой ответ будет вполне обоснованным и принят, думаю, Вами без существенных возражений. Прочитайте внимательно то, что собираетесь критиковать в конструктивном плане, а не наоборот».
«Вы меня удивляете. Я вам послал не «образец составления Программы», а «один из своих документов в качестве примера (на предмет четкости, направленности документа, его делового тона и стиля, отсутствия в нем высокопарности, излишней онаученности, воды и т. д.).
Неужели Вы не понимаете, что своим произвольным переиначиванием сказанного (тем более, написанного), с одной стороны, вкладывая в мои уста очередную непотребную глупость, а то и полнейший идиотизм, допускаете непозволительное оскорбление, а с другой, – при таком искаженном понимании Вам сказанного, принимаете и, главное, пропагандируете уже по настоящему, извините, действительный идиотизм.
В частности, я Вам не раз писал, что нет и не было на свете ничего путного, созданного «коллективно». Коллективно можно только голосовать, одобрять, принимать то, что создано одним (или под руководством одного), причем, в условиях диктаторских полномочий, что «дело полезное требует жесточайшего единоначалия, и чем оно, дело, больше и значимее – тем в большей степени оно нуждается в тоталитарном им управлении».
О какой, спрашивается, «процедуре общественных слушаний», Вами пропагандируемой «коллективно разработанной «Народной антикризисной программе», может идти речь, если она абсолютно не годится и что ее нужно полностью переделывать. У вас об этом – ни слова».
«Вы меня опять удивляете, причем все в большей и большей степени.
Я Вам про слона, а Вы мне про моську. Прочитали бы внимательно, что у меня написано в пяти строчках, а потом уж писали про свое «коллективное творчество. Иначе вечно будете пороть, извините, чушь. У меня написано «дело полезное требует жесточайшего единоначалия, и чем оно, дело, больше и значимее – тем в большей степени оно нуждается в тоталитарном им управлении». А работать под руководством в системе жесточайшего единоначалия могут любые ваши коллективы в любом их количественном составе.
В решении атомной проблемы у нас трудилась миллионная армия, а отвечал за нее один Курчатов. А Вы знаете, сколько Сталин искал этого одного перед ним «ответственного»?! Вы же соизволили насочинять целый трактат на тему, которую плохо знаете, судя по всему Вами написанному.
Справедливые и деловые советы согласен воспринимать в любом количестве. Глупости, да еще при прямом искажении моих однозначных утверждений, – не могу и не буду. Еще раз прошу извинить меня за грубость. Но Вы сами вызываете на него упрямым игнорированием прямых Вам замечаний, не ответив мне ни на одно из них! Я занимаюсь деловой критикой, а Вы критиканством, которое, полагаю, без должного омерзения не воспринимает ни один уважающий себя человек.
И в заключение, в порядке разрядки. А как воспринимать Вашу фразу: «Приношу свои извинения – за Ваше неправильное понимание мною написанного»? Это Вы про кого, и про что?».
«Не хочу читать Ваши послания с недопустимым и непозволительным искажением Вами, публичным человеком, мною написанного и последующими за тем, отсюда, Вашими глубокомысленными «заключениями – выводами», не имеющими никакого отношения действительно к тому, о чем я вел речь.
Я Вам в кавычках, что у меня было написано и о том, что надо внимательно читать то, что собираетесь критиковать, а Вы мне, вместо признательности за допущенную Вами ошибку, про какой-то придуманный Вами «Центр управления».
Или я Вам про лишенную смысла фразу о «неправильном понимании Вами написанного», за которую Вам надо бы прямо извиниться, а Вы мне со своими извинениями за то, естественно, мне не ведомое, что только имели в виду, о чем только думали. Что за глупости сочиняете, и не жаль Вам ни своего, ни моего времени?
И т. д., все в одном и том же ракурсе искажения моего и придумывания чего-то нового своего, о котором я Вам ничего не писал и даже не предполагал».
«Вы не выполняете элементарных правил ведения деловой переписки, о которых я Вам столь много написал ранее и которые, я полагал, были приняты Вами «на вооружение» без каких-либо на то возражений.
Прочитайте внимательно хотя бы последних пять – шесть ваших писем. В них практически ни одного Вашего ответа ни на один мой вопрос, ни на одну мою реплику или разъяснение, явно требующих таковых, т. е. – либо подтверждения или согласия с моим, либо наоборот. Иными словами, Вами не выполняется главнейшее правило ведения деловой переписки».
