Анатолий Борисович, под руководством которого находилось предприятие, сделал его в некотором роде легендарным. Оно прославилось своими коррупционными методами. Суть коммерческой организации заключается в приношении прибыли. В случае с «Роснано», все вышло совсем наоборот.
На протяжении всего времени, предприятие занималось тем, что выжимало из Государственной казны баснословные деньги, счет шел на миллиарды.
Изучая положение дел за последние несколько лет, выяснилось: убыток «Роснано» составил более 15 млрд рублей. Сумма более чем впечатляющая. Особенно если учесть, куда она девалась.
Эти средства пошли на выплату премий вышестоящему руководству самой коммерческой организации. И лишь часть денег была потрачена на закупку товаров. К слову сказать, 1% бюджета «Роснано» (а это более 50 млн рублей) принадлежит ни кому-нибудь, а самому рыжеволосому политику.
Аналитики строили предположение, что выборы президента, состоявшиеся в марте 2018 года, подведут Анатолия Борисовича Чубайса под следствие. Судя потому, что сейчас политик находится под пристальным наблюдением ФСБ, их предсказания сбываются.
Пока не разглашается информация, где именно находится Чубайс. Путин, формируя новое правительство, его не пригласил, тем самым показав, что данная фигура России не интересна.
Сразу после мартовских выборов, Анатолий Борисович принимает решение о приватизации «Роснано», но допускает грубую ошибку. Документально, все вроде бы правильно. Причем сделка оформлялась с разрешения высшего руководства и выглядела как выкуп акций менеджерами. Все могло пройти как по маслу, если бы не одно «но». Структура ФСБ заподозрила неладное, внимание сотрудников привлекла сумма, которая была явно занижена, причем во много раз.
Из доклада генерального прокурора, становится ясно, благодаря слаженным действиям Федеральной службы безопасности, было предотвращено хищение на сумму 147 млрд. рублей. Сейчас Чубайс находится под следствием».
04.08.18
Сегодня утром в Красноярском крае в 180 км от Игарки потерпел крушение вертолет Ми-8, погибли все находившиеся на борту – три члена экипажа и 15 человек рабочих вахтовых смен.
По данным Росавиации, Вертолет взлетел буквально сразу же после подъема в воздух первой машины с внешней грузовой подвеской. Опасно приблизился к ней, задел винтом за ее подвеску и рухнул на землю. Последовал взрыв топливных баков и вертолет мгновенно сгорел.
Очередная дичайшая катастрофа. И опять … Все что положено, но только после случившего, а не в преддверии элементарно необходимого для исключения подобной трагедии. В данном случае, совершенно очевидного. Руководитель полетов был просто обязан обратить внимание командира МИ–8 на то, что в воздухе находится только-только взлетевший еще один вертолет, да к тому же еще и с большим грузом на подвеске… Одно такое предупреждение – и никакой трагедии! А еще лучше задержать и взлет второго вертолета хотя бы на пять минут.
06.08.18
Решил заканчивать свое повествование.
Нет сил, ни духовных, ни физических. Устаю, теряю зрение, да и мыслей новых, достойных внимания, вроде совсем не стало. Заметил, что все чаще, дабы чего-то написать, стал обращаться к своему архиву, с неизбежным при этом в какой-то степени повторением уже известного. А потому для более полного представления читателю данного произведения, авторских замыслов и самого авторов, его интересов и увлечений заканчиваю помещением здесь копии одного моего старого двадцатилетней давности частного письма.
«Светлана! В продолжение сегодняшнего телефонного разговора и твоей реплики насчет моего ума и всего остального.
Не лишился пока ни ума, ни глупости, ни других своих качеств. Человек стареет телом, не душой. Потому свойственные ей болячки не только сохраняются, но, больше, еще сильнее с возрастом начинают проявляться.
Вспоминаю, как мой друг Соколовский, обладая огромным самомнением и нахальством, накануне своей смерти, на мой вопрос у его постели:
– А что будет, какое слово получится, если соединить два слога «ма» и «ма»? И что, ты думаешь, он мне (заведомо знающему, что он из-за своей страшной болезни, этого сделать не сможет) изрек?
– «Быков, не задавай мне дурацких вопросов?». Ма и ма – он не знает, а вот такую, не представляемо-трудную в его состоянии, фразу – пожалуйста!
Вспоминаю. Как-то мы с Соколовским, когда он был еще совсем здоров, вечерком утащились в лесок километров за пять от Уралмаша. Часов в 11 ночи, насидевшись у костра и вдоволь наговорившись, Соколовский вдруг предложил поехать к его любимой. Предложение было принято. Вылезли мы на дорогу, которая оказалась, чуть не рядом, а на ней… автобус, а в нем шофер. Зачем? Черт его знает.
Через весь город, на другую его сторону, он доставил нас туда, куда просили, не взяв с нас за свои труды ни копейки. Видимо, мы ему здорово понравились, поскольку был сам по натуре подстать нам.
