Прежде всего, отмечаю явный сдвиг в части сочинения тобою письма с большим числом должных интервалов (и, наоборот) между словами и знаками препинания. Сдвиг настолько ощутим, что я попервости решил, что ты полностью исключила этот свой дефект. Но затем, после обнаружения первой описки и более внимательного чтения оставшегося, установил, что таковых описок хотя и стало у тебя чуть ли не в три раза меньше, но все равно много больше допустимой нормы. А ведь исключение их – это отличная (и, главное, почти даровая) тренировка мозгов на внимательность, аккуратность и четкость работы, в целях ощущения большей удовлетворенности от своего бытия. Оно, считаю, легко достигается путем контрольного прочтения написанного и его исправления до отправки адресату столько раз, сколько требуется, чтобы массовые свои ошибки перевести, по крайней мере, в категорию случайно-досадной описки.
О делах. Погода на Урале две недели стояла отличная.
Выборы прошли с мною ожидаемыми результатами явно, и уже многократно, протестного голосования из-за безграмотно Властью исключенной возможности голосовать «Против всех» – это с одной стороны, а с другой – столь же безграмотно проводимой уже много раз Властью, предвыборной кампании. Без должного реагирования на критику и безбожную ее самоуверенность. В частности, например, Росселя, после бахвальных выступлений которого так и хотелось сделать все наоборот его «твердым» ожиданиям. Что касается Ройзмана, то случай с ним явится, считаю, хорошим экспериментом на предмет проверки и установления способностей и возможностей человека к полезным делам, а также соответствия между его обещаниями и этими делами.
Отопление у нас тоже включили в понедельник.
Сегодня ходил в лес с Юрой Макаровым. Мы с ним постоянно о чем-либо спорим. Как правило, от того больше, что он рассматривает все с научных позиций ¬ – анализа какой-либо отдельной частности, а я – с инженерных более практичных оснований, исходя из совокупности многих составляющих, характеризующих рассматриваемое событие или предмет.
Привет тебе и мои добрые пожелания.
Ты меня поражаешь, поразила и этим своим письмом.
И преклонным возрастом, почему-то большим, чем я себе представлял; и неуемной энергией; многосторонностью интересов; и, наконец, просто физической способностью к их удовлетворению.
Я хоть и шевелюсь, и стараюсь так делать из понимания, что это главный стимулятор нашей удовлетворенности жизнью и борьбы со старением организма, но не в такой же степени, на каковую ты оказалась способной «обречь» себя.
Поздравляю тебя с ним и желаю всего самого, самого тобой желаемого.
У меня сейчас в части здоровья почти все, слава Богу, стабилизировалось. Но, думаю, что еще раз мне из подобного катаклизма едва ли хватит сил выбраться.
Начну с конца твоего. Насчет знакомых. Это, кажется, главный результат нашего сегодня пребывания на земле. Ибо из сверстников почти уже никого нет, настолько нет, что, как я кому-то, по поводу аналогичных воспоминаний и просьбы передать приветы конкретным персонам, написал, что «названных уже давно нет, а из остальных осталось так мало, что и помирать, вроде как, уже перестали». А на самом же деле, просто перестали тебя о сих событиях извещать в силу твоей им неизвестности, а иногда и просто из-за элементарной старческой забывчивости. Порой представляется, что мы не отдаем даже отчета в том, какие мы древнейшие старики. Вон недавно скончался Любимов, воображаешь, как воспринимался бы такой возраст каких-нибудь двадцать – тридцать лет назад, а сейчас нас от него отделяет всего десяток лет – в два раза менее времени нашего пребывания на пенсии.
Уралмаш пока в прежнем, последних лет, состоянии.
Наконец, о своем здоровье. Пока более или менее нормально, но с учетом, полагаю, той приписки, что была сделана в предыдущем моем письме.
Про погоду не пишу, поскольку, при желании, можешь всегда о ней услышать в последних известиях.
Привет и тебе от меня!
Давай быстрее меняй обратно темную полосу на светлую!
В части соляных ванн. Я как-то с давних лет полагаюсь на естественные способы стимулирования своего организма. Физические нагрузки, «без перегрузки», холодная вода, выскакивание голым из тепла на мороз в сухом состоянии тела, или валяние, после горячей бани, в снегу – и опять же так, чтобы было приятно, а не наоборот. Сейчас, по мере сдачи позиций, иду на определенный компромисс. Например, холодный душ уже не могу принимать. Потому заменил его тем, что в конце омовения под горячим душем придумал лить холодную воду из крана на свои ноги, а затем этой же водой руками окатывать свои руки, грудь и живот.
То есть поступаю так, чтобы полезное воздействие холодом на организм было занятием приятным и доставляло тебе и некоторое даже удовольствие. Холод не сопровождался дрожью.
Последние дни, после летнего перерыва, таскался по врачам. Кажется, выторговал себе перерыв в процедурных и прочих мероприятиях еще месяца на два.
