— Он использовал обоих для отвода глаз — подошел к ним сзади, сделал свое дело и угнал их машину, пока его никто не разглядел.
Говоря, Джонсон продолжал уводить Холленд. Она услышала вдали вой сирен.
— Полицейские, — сказал Джонсон. — Они сделают все, что смогут. Никто ничего не видел. Никто не назовет никаких примет — а если и назовут, то добрый десяток вариантов.
— Но
— Пастору это известно.
Джонсон усадил ее обратно в фургон. Брайент сел за руль и запустил двигатель.
— Пастор скрылся. Поверь, он способен ускользнуть от кого угодно. А показать его лицо по телевизору мы не можем. Если сделаем это, то придется рассказывать все. Я пока не хочу настораживать Крофта. А ты?
Холленд запрокинула голову, чтобы из глаз не текли слезы.
— Пастор поедет к Крофту, скажет, что его преследовали.
— Нет, — негромко произнес Джонсон. — То, что произошло здесь, Крофта не касается. Тут личные мотивы. Пастор вернулся, помимо всего прочего, свести счеты со мной. Это его послание ко мне на тот случай, если не дошло первое.
Они подъехали к старому зданию из красного кирпича, с высокими дымовыми трубами и башенками, стоящему с восточной стороны университета Джорджа Вашингтона. Холленд подумала, что оно похоже на училище секретарш начала века. И не очень ошиблась. Табличка исторического общества свидетельствовала, что здание представляло собой пансион благородных девиц. Более поздняя гласила: «Центр Стюарта. Приют и юридическая помощь для женщин».
Дверь открыла симпатичная подтянутая женщина лет пятидесяти с небольшим, одетая поверх строгого костюма в рабочий халат с цветочным узором, без украшений. Она представилась как Клара Крэнстон. Холленд, державшаяся вместе с Брайентом позади, с удивлением увидела, что они с Джонсоном обменялись легкими поцелуями в щеку.
Обернувшись, Джонсон взглянул на Брайента, тот понял и повел Холленд по ступеням крыльца внутрь. Она догадалась, что ему там все хорошо знакомо. Брайент уверенно шел с нею через гостиную, по длинному коридору, мимо кухни к лифту с решеткой. Аппетитный запах стряпни — гуляша или тушеной говядины — пробудил у Холленд острое чувство голода.
— Что, собственно, представляет собой это заведение? — спросила она сквозь шум лифта.
Брайент снисходительно посмотрел на нее:
— Вы хорошо знаете Джонсона, не так ли?
— Мой отец и он были лучшими друзьями.
Брайент хотел что-то сказать по этому поводу, но передумал.
— Вам известно, что у него была сестра?
Холленд покачала головой.
— Она жила в Техасе. Муж, в прошлом агент ЦРУ, бил ее, и Джонсон узнал об этом слишком поздно. Потом стал расспрашивать женщин, состоящих на службе — у нас, в ЦРУ, в ФБР. Многие страдали от жестокого обращения в семье, это его потрясло. Вот он и помог основать этот приют. Заведует им Клара — та женщина, что встретила нас внизу. Приют не афишируется, однако женщины, состоящие на государственной службе, о нем знают. Джонсон очень успешно играет на бирже. Он взял субсидию, основал фонд, и теперь здесь ни в чем нет нужды. За это он время от времени прячет здесь кого-то. Клара служила в охране посольства и знает, как это делается.
Они вышли из лифта и пошли узким коридором в отреставрированную мансарду. Холленд подумала, что некогда там размещались комнаты для прислуги. Брайенту приходилось нагибаться, чтобы не задеть головой о балки.
Комната оказалась светлой, более просторной, чем ожидала Холленд, с красивыми обоями в цветочек и кленовой кроватью под пологом. В ней было очарование сельской гостиницы, вплоть до кувшина и умывального тазика с орнаментом. Однако воздух был затхлым, и Холленд подумала, что в комнате давно никто не жил.
— Как ваша фамилия? — спросила Холленд.
Брайент переступил с ноги на ногу, словно это был вопрос слишком уж интимного свойства. Когда ответил, она сказала:
— Спасибо, что увезли меня оттуда.
Брайент улыбнулся и занялся кофеваркой. По его быстрым, уверенным действиям Холленд догадалась, что он живет один.
— Как тебе здесь нравится?
Холленд не слышала, как вошел Джонсон.
Он прикрыл дверь, огляделся, поджал губы и кивнул.
— Будешь чувствовать себя здесь спокойно. Клара купит тебе одежду — скажешь ей свой размер — и все, что понадобится. В доме сейчас живут всего четыре женщины. Сюда никто не придет. Лифт включается только с помощью кода, Клара тебе его даст. — Указал на телефон. — Он постоянно прослушивается, но, думаю, ты не будешь никому звонить.
— Позвоню Мег, — сказала Холленд.
— Правильно. И объясни ей, что я не такое уж чудовище, ладно?
Он сел в удобное кресло и вытянул ноги, будто на пляже. Холленд поняла, что его гнетет бремя событий, как прошлых, так и будущих, сознание, что он не в силах ни изменить их, ни предупредить.
— Ему не требовалось убивать обоих, — услышала Холленд собственный голос. — Пастор мог убить кого-то одного. Ему нужно было отвлечь нас, так ведь? Как-то задержать и успеть скрыться. — Она помолчала. — Убивать обоих не было нужды.
