Как нарочно, наше прибытие на берег противник встретил огневым налетом, вынудил колонну рассредоточиться и задержаться. После налета последовал методический обстрел. Снаряды рвались на льду, обкладывая проезжую часть дороги. Преодолевать реку по дороге было опасно, а объехать стороной также не представлялось возможным: угрожали свои же мины.
- Ну как, перемахнем или переждем немного?- спросил я у своих командиров, собравшихся на берегу.
- По-моему, надо переждать, - сказал комиссар.
- Конечно, на рожон лезть нечего, - согласился начальник штаба.
Только начарт выразил желание проскочить поскорее. Ему не терпелось: хотелось лично самому проверить перед атакой готовность артиллерии.
Решили немного подождать. Постояли, понервничали минут пять - шесть, огонь не прекращался, а нетерпение наше возрастало. Пришлось отдать распоряжение преодолевать реку под огнем.
Первыми на лед выехали мои сани, на которых, кроме меня и комиссара, поместился начальник штаба. Он расположился на передке, рядом с ездовым, на обычном адъютантском месте, а Пестрецов с верховыми лошадьми ехал позади. За нами вытянулась вся колонна.
До середины реки проехали шагом, лавируя между воронками, заполненными водой. С десяток снарядов разорвалось по сторонам, впереди и сзади нас.
- Начало удачное, - повернувшись ко мне боком. сказал Вольфенгаген. Проскочим!
- Конечно, - поддержал Воробьев.
- Погоняй, друг, побыстрее! - поторопил я ездового.
- Н-но, серые! - крикнул он и хлопнул вожжами. Не успели лошади рвануть, как внезапный сильный удар ошеломил нас. Через несколько секунд, опомнившись и придя в себя, я увидел сквозь пелену еще не рассеявшегося дыма жуткую картину. Сани стояли на месте. У их передка топтался ездовой с перебитыми руками. Вольфенгаген продолжал полулежать на передке с повернутым ко мне лицом. Он был мертв. Комиссара рядом не оказалось. Повернувшись влево, я увидел его барахтающимся в снегу по ту сторону саней. Все это наделал разорвавшийся у передка снаряд. Его осколки сразили начальника штаба, ранили ездового и меня, покалечили лошадей, и только комиссар, выброшенный из саней силой взрыва, остался невредим.
Надо было немедленно выбираться из зоны обстрела, но у меня не хватало сил. Только с помощью подбежавшего Пестрецова я с трудом добрался до Гридино.
Поблизости не оказалось ни фельдшера, ни санинструктора. Я все больше и больше слабел. Наконец адъютанту удалось кое-как забинтовать меня.
Обстрел вскоре прекратился. Остальные штабные работники прибыли в Гридино благополучно, без потерь. Так и не добравшись до своего КП, я из Гридино подал сигнал для атаки.
Тяжелым было мое прощание с начальником штаба.
Всего лишь несколько дней назад Даниил Оскарович делился со мной своими заветными мыслями и строил планы на будущее. И вот он лежит безмолвный. Горько, бесконечно горько терять боевых друзей!
* * *
Первой атаковала Борисово воздушнодесантная бригада. Атака началась дружно, но, для того чтобы довести ее до конца, не хватило сил. Скованные губительным огнем, десантники залегли в двухстах метрах от населенного пункта.
Гитлеровцы занимали окопы, подвалы, чердаки и отовсюду сеяли смерть. Этот опорный пункт имел для фашистов важное тактическое значение: расположенный на шоссе из Старой Руссы на Рамушево, он прикрывал выходы на эту рокаду с тыла, со стороны Редьи.
Не выдержав, полковник Мерзляков оставил свой НП и направился в цепи, чтобы лично повести людей в атаку.
Цепи возобновили огонь и стали готовиться к новому броску. Но тут произошло несчастье: вражеская пулеметная очередь перебила полковнику ноги.
Весть о ранении комбрига волной прокатилась по цепям, подняла их и бросила вперед. Несмолкаемое грозное "ура" заглушило грохот боя Но этот яростный бросок, плохо подготовленный огнем, дорого обошелся бригаде. Лишь немногим бойцам удалось добежать до окраины и закрепиться на огородах в ожидании поддержки со стороны Новгородского полка.
А полк, располагаясь в это время во втором эшелоне, в затылок бригаде и несколько уступом влево, внимательно следил за ee действиями, изучал огневую систему и готовился развить успех.
Артиллерийский дивизион капитана Нестерова, приданный полку, и полковая артиллерия все еще вытягивались на прямую наводку и готовились к открытию огня. Местность была не особенно удобна для ведения огня.
С трех сторон к Борисово плотной стеной подступал строевой лес, и только на восточной окраине, откуда велось наше наступление, лес отстоял от населенного пункта на триста - четыреста метров. Здесь от опушки до самого шоссе простиралась поляна, поросшая кустарником и покрытая толстым слоем рыхлого снега. На этой поляне и развивалась атака Новгородский полк пришел на помощь бригаде немедленно, хотя еще полностью не закончил подготовку.
