К началу второй военной зимы протяженность демянского выступа, простиравшегося с запада на восток, от Старой Руссы до озер Велье и Селигера, достигала ста километров, а наибольшая его ширина, от Лычково на севере до Моловотицы на юге, равнялась пятидесяти километрам.
В этом огромном "мешке" по-прежнему находились основные силы 16-й немецкой армии. Если к началу 1942 года, к моменту первого окружения, немецко-фашистская группировка составляла семь дивизий, то к осени она достигла одиннадцати дивизий, усиленных различными частями специального назначения.
Эти войска распределялись на две, почти равные по численности, части: одна из них была внутри "мешка", имея своим центром Демянск, а вторая обороняла "рамушевский коридор".
Летом окруженный противник произвел большие инженерные работы. От отдельных окопов гитлеровцы перешли к системе траншей. Траншеями были опоясаны и соединены между собой все опорные пункты.
Отдельные опорные пункты и важные узлы сопротивления занимались подразделениями и отрядами, способными самостоятельно вести оборонительный бой. Численность отрядов была не одинаковой: от роты до пехотного полка, усиленных минометами, артиллерией, а иногда и танками.
Стыки между опорными пунктами прикрывались огнем и наблюдались органами охранения и разведки.
Командующий войсками Северо-Западного фронта намеревался решить стоявшую задачу путем прорыва "рамушевского коридора" у его восточного выхода двумя ударными группировками по сходящемся направлениям.
На этих направлениях с ноября 1942 года до середины февраля 1943 года фронт провел три наступательные операции.
Наша дивизия входила в состав северной ударной группировки и действовала восточное реки Пола на участке Малое Степаново- Сорокино.
* * *
Первый снег выпал на мерзлую землю, и сразу же совершился переход от осени к зиме. Снег покрыл поляны мшанника, ухабистые дороги, затянутые льдом лужи. Позеленели на ярком белом фоне стройные сосны и приземистые кудрявые ели. Только лиственное мелколесье, потеряв свои пышные одежды, стояло в неприкрытой наготе.
Бойцы радовались зиме, как дети. Они бегали вприпрыжку, балагурили, бросались снежками.
Первый снег принес новизну и в жизнь дивизии.
- Приказ, товарищ полковник! - зайдя ко мне в блиндаж, радостно сказал начальник штаба.
Дивизии предписывалось срочно передать оборону на левом берегу Ловати стрелковой бригаде, сосредоточиться на правом берегу реки Пола в районе Борки, Березка, Херенки и перейти в резерв фронта.
Делалось это неспроста: видимо, и на нашем фронте после сталинградских событий готовилось что-то значительное.
Накоротке созвали совещание командиров полков: Заикина, Губского, Черепанова, Михалевича.
Командир Казанского полка майор И. М. Саксеев только что убыл от нас на другую должность, а вместо него прислали майора Николая Александровича Губского - тихого и скромного, но хорошо подготовленного в военном деле и с боевым опытом.
Рассталась дивизия и с начальником связи майором Алешиным: его назначили помощником начальника связи армии.
Николай Васильевич Алешин запомнился нам как замечательный знаток своего дела, чудесный боевой товарищ. Проводили его тепло и от души пожелали ему успехов на новом месте.
Уже по этим начавшимся перестановкам и перемещениям мы догадывались о скором переходе к активным действиям.
Ознакомив командиров полков с содержанием нового приказа, я сказал им, что подробный план смены они получат по прибытии к нам представителей стрелковой бригады.
Все передвижения, перемещения и марш на Полу должны были проводиться только в темное время, в целях сохранения перегруппировки в глубокой тайне. На смену и выход в новый район отводилось всего две ночи.
На вторую ночь полки один за другим уже вытягивались в колонны и, переправившись по наплавному мосту через Ловать, скрывались в лесах междуречья. На своих местах остались пока лишь дивизионные тылы.
* * *
Вот мы и в новом районе, в лесу на правом берегу Полы. Именно здесь год назад завершалось окружение демянской группировки и наш Новгородский полк впервые вошел в связь с частями 1-го гвардейского стрелкового корпуса. Места старые, памятные.
По ночам, с восходом луны. я и командиры частей занимались с командным составом, а днем командиры готовили к наступательным боям свои подразделения.
Дивизию посетил командующий войсками фронта генерал Курочкин. Появился он у нас неожиданно.
- Как дела, готовитесь или отдыхаете? - спросил он у меня.
- Готовимся, товарищ генерал, усиленно готовимся, - доложил я.
- Ну, это дело!
Командующий изъявил желание посмотреть командный состав одного из полков и стрелковый батальон другого полка по моему выбору.
Пока вызывались с занятий и строились люди, Курочкин прошелся по лесочку. Осмотрел размещение дивизионных частей, расположенных вблизи штаба.
