Я доложил командарму наш новый план. Если в предыдущей атаке участвовало шесть рот, то теперь число их сокращалось до трех. Зато исходное положение для броска мы при помощи отрытых в снегу траншей приблизили до ста метров. Артиллерийское обеспечение оставалось прежним, артиллерия подготавливала атаку с закрытых позиций.
Выслушав меня, командарм, хотя и не возразил против плана, но, как мне показалось, не совсем остался доволен им.
— Обидно, товарищ генерал, что мы никак не можем пробить брешь в обороне, — откровенно признался я.
— А сделать это все-таки надо, — заметил Берзарин.
— Да, но как?
— Пушками.
— Снарядов маловато, товарищ командующий, — вставил Иноходов.
— А вы пушки поближе подвиньте, тогда и снарядов потребуется меньше.
«Конечно, если вести огонь прямой наводкой, тогда, пожалуй, и можно было бы выкурить немцев», — подумал каждый из нас. Но в то же время эта мысль показалась странной. Применять дивизионную артиллерию для стрельбы прямой наводкой по противнику, засевшему в жилых постройках, нам еще не приходилось.
— Жалко построек, товарищ командующий. Наши крестьяне десятками лет строили, а мы разрушать станем, — сказал Иноходов.
— А вам людей не жалко? Сколько вы их здесь потеряли? Останутся в живых люди, дома построят новые, а вот если людей не станет, то строить уже будет некому.
Казалось, и дело-то простое, а вот не додумались сами. Я поблагодарил командующего за совет.
Начинался снегопад. Командующий спешил по своим делам. Провожая его, мы попали под артиллерийский обстрел. Пришлось немного переждать в снегу под кустиками. Здесь мы случайно сделались свидетелями воинского подвига.
Небольшого роста боец в легком ватнике, подхватив под мышки другого, более плотного, одетого в полушубок и валенки, тащил его волоком по снегу. Оба тяжело дышали: один — от огромных усилий, другой — превозмогая сильную боль.
Присмотревшись, я узнал в маленьком бойце Катю, а в большом командира артдивизиона, поддерживающего батальон Чуприна.
— Что случилось. Катя? — спросил я у девушки, когда она доползла до кустов.
— Беда, товарищ полковник, капитана тяжело ранило. — Катя осторожно положила свою ношу на снег. Раненый открыл глаза и, облизнув запекшиеся губы, застонал.
— Почему ты одна его тащишь?
— Мы вдвоем с разведчиком вели, разведчика убило, а капитана ранило во второй раз. Теперь я одна осталась.
— Помоги! — сказал я адъютанту.
Адъютант осторожно поднял капитана и направился на батальонный медпункт. Следом за ним заторопилась и Катя.
— Чудесная девушка! — похвалил Берзарин. — Не забудьте представить к награде.
Через два часа на опушку для стрельбы прямой наводкой выдвинулись дивизион капитана Нестерова (двенадцать пушек) и вся полковая артиллерия. Каждому орудийному расчету были указаны цели.
План артподготовки пришлось изменить. Он выглядел теперь совсем просто: орудия прямой наводки в течение пяти минут ведут самый напряженный огонь на разрушение и подавление.
Под прикрытием огня прямой наводкой пехоте предстояло сделать бросок и ворваться в населенный пункт.
Артиллерия с закрытых позиций должна была отражать возможные контратаки, парализовать огонь соседних опорных пунктов и преследовать противника при отходе.
В четыре часа дня полк атаковал. С той же опушки, где несколько часов назад стоял Берзарин, я вместе с Шабановым, Черепановым и Егоровым наблюдал за ходом боя.
Это был прекрасно слаженный скоротечный бой.
Внезапный шквал огня в упор из двадцати дивизионных, полковых и батальонных орудий в сочетании с огнем пулеметов и автоматов быстро сделал свое дело. Рушились стены, валились чердаки и крыши; огонь и дым, пламя разрывов ошеломили противника. Не успел он опомниться, а пехота уж ворвалась на улицу. Туда же, для закрепления успеха, артиллеристы покатили пушки.
После десятиминутного боя Большой Калинец был освобожден.
Так была пробита в обороне врага первая брешь. Ключом победы явилась прямая наводка. Три сотни снарядов в упор оказались действеннее тысячи снарядов, выброшенных ранее издалека, с закрытых позиций.
Берзарин, выслушав мой доклад, был удивлен той быстротой, с которой мы на этот раз разделались с опорным пунктом.
Всем участникам штурма Большого Калинца генерал объявил благодарность.
Следующими объектами, которые нам предстояло захватить, являлись Любецкое и Малый Калинец. Но теперь, когда ключ борьбы был найден, задачи эти не представляли большой сложности. При атаке Казанским полком Любецкого и Новгородским — Малого Калинца был использован положительный опыт Новгородского полка. Опять исключительную роль сыграли орудия прямой наводки. И Любецкое и Малый Калинец удалось освободить почти без потерь.
С освобождением этих трех населенных пунктов ширина прорыва достигла четырех километров. В эту брешь для развития успеха в сторону Веретейки устремился Новгородский полк. Казанский же полк временно остался на рубеже Любецкого, чтобы прикрыть дивизию от контратак справа и затем развить успех в направлении на Большое Яблоново.
Сидели мы в обороне — спокойно было с кадрами. Тронулись наступать тронулись и наши кадры.
