— Между прочим, это ранне-иллусканский период, весьма интересный экземпляр. — Сообщил Ниваль. — Это я о вазе. Ты не находишь ее узор слегка… ммм… китчевым?
— Не рассматривал, — буркнул Касавир.
— М-да… А напрасно. В наших краях эта вещица стоит больших денег и подпадает под действие закона об ограничении оборота антиквариата, — Ниваль широко улыбнулся и, подтягивая штаны, блаженно произнес: — Эйлин тебе за нее голову оторвет.
— А почему это мне, а не тебе, например? — Резонно поинтересовался Касавир. — Кстати, если не ошибаюсь, я видел подобную посуду на болотах.
— Да? — Живо заинтересовался Ниваль. — А где у нас болота?
— На обратном пути будем проходить.
— Ты ж моя умница! Расцеловал бы, да жить охота.
— Пойдем в постель, — сказал Касавир, поддерживая его.
Боги! Какой подарок! Ниваль выразительно помычал, стрельнув глазами, и уже открыл рот, чтобы должным образом отреагировать, как паладин уточнил:
— Пинком будет быстрее.
— Очень смешно, — обиженно произнес Ниваль, переживая за загубленную шутку.
Касавир закатил глаза.
— Это — начальник Девятки Невервинтера!
— На этот лес юрисдикция Невервинтера не распространяется, так что я тут никто, — беззаботно ответил Ниваль, — просто симпатичный юноша с мечом. — Он искоса взглянул на Касвира и язвительно добавил: — И «тощими телесами»! Который завел дурную привычку спасать, кого попало.
Касавир помог ему усесться на постель, бросил «сейчас вернусь» и, взяв куртку, хотел выйти, но Ниваль задержал его.
— Я пить хочу.
— Молока или воды?
— А что-нибудь покрепче есть? Не каждый день паладин возвращает меня с того света и обхаживает, как заправская нянька.
Касавир проигнорировал вопрос, сверля его неприветливым холодным взглядом и терпеливо ожидая выбора. Но Ниваля это не смутило. Он уже понял, что в его зависимом положении есть некоторые выгоды, и в нем вновь проснулось неистребимое желание поиграть.
— Ну ладно. Давай водички, что ли. А сиропа нет? Я люблю из черимойи.
— А касторки тебе не налить? — Не выдержал Касавир, подавая воду. — Что ты из себя мальчика строишь.
Ниваль посмотрел на Касавира снизу вверх, обиженно наморщив лоб.
— Слушай, раз уж мне ничего нельзя, дай поболеть по-человечески! Я последний раз болел ветрянкой в восемь лет, и с тех пор не бывал счастливее.
Но упоминание о касторке заставило бдительного начальника Девятки принюхаться и посмотреть воду на свет. Он подозрительно взглянул на Касавира.
— А ты ведь можешь меня легко отравить. И никто не подкопается.
Что-то в сердцах промычав, Касавир повернулся и пошел к выходу, провожаемый довольной ухмылкой.
Через полчаса, когда он вернулся, Ниваль сидел со скучающим видом, сложив ноги и подперев подбородок рукой.
— Где ты так долго ходил? — Недовольно вопросил он.
— По-твоему, кроме твоей персоны, у меня других дел нет? Ложись.
— Я устал лежать. Кажется, у меня вся спина ободрана.
— Где?
— Везде!
— Ну-ка, покажи.
Осмотрев спину Ниваля, он спросил.
— Где еще?
— Я же сказал — везде! — Ниваль снова занервничал.
— Понятно. Я попробую раздобыть хорошую простынь. На шкуре тебе действительно тяжело лежать. Раздражение я сниму, а для профилактики обработаю маслом.
— Слушай, ты что, издеваешься?!
Касавир молча вопросительно приподнял бровь.
— Может, ты меня еще искупаешь и перепеленаешь?!
Паладин окинул Ниваля изучающим взглядом, словно прикидывал, по какому месту его вразумить.
— Надо будет — и это сделаю, — невозмутимо ответил он. — Я здесь, чтобы тебя лечить. Лежать тебе еще дня три — раньше я тебе встать не позволю. Я и сейчас не должен был позволять, но ты же мужчина. Хочешь покрыться язвами и заработать инфекцию — пожалуйста.
Увидев, как упрямо — ну, чисто дите малое — пациент поджал губы и отвернулся, Касавир дружелюбно добавил:
— Заодно сниму боль в груди и напряжение в спине, у тебя все мышцы деревянные. Легкий массаж тебе полезен.
Несчастный больной нехотя кивнул, и паладин полез в свой вещмешок за черепаховым маслом.
Когда он открыл баночку, Ниваль тут же сунул туда нос.
— Теперь понятно, почему на тебя бабы вешаются.
— Не уверен. Зато ты в последнее время стал популярен у женщин.
— Да ты что? — Ниваль округлил глаза. — Это у каких же?
— Одна постоянно сюда врывается и требует, чтобы ей позволили за тобой ухаживать.
— А, знаю такую, — удовлетворенно кивнул Ниваль.
— Другая ходит кругами вокруг шатра, хмурится и делает вид, что случайно проходила мимо.
Он хмыкнул.
— И эта таинственная личность мне знакома.
— А еще наши разведчики только что привели древнюю старуху. Она говорит туманными намеками, из которых можно сделать вывод, что вы знакомы, и весьма близко. Я поражен твоими успехами. Давай свою спину сюда.
Повернувшись к Касавиру спиной, Ниваль поинтересовался через плечо:
— Эта милая, эротично настроенная особа постоянно ругается и плюется, завидев кентавров?
— Точно.
— Она, — мечтательно произнес Ниваль, подняв взгляд к потолку, — моя четвертая любовь. Дайте ей шнапса, и вы станете ее лучшими друзьями.
Касавир чуть было не рассмеялся.
— А какая третья?
