— Это всё? — спросил я. — Ну, так и быть, заходи.
— Ещё я немножко шью! — гордо ответила она и отпихнула меня своей кастрюлей. — Почему ты до сих пор в куртке? — спросила Аня. — Мёрзнешь?
— Не всегда, — ответил я. — Ты тоже в плаще, но дождь что-то не идёт.
Входные двери закрылись сами собою, обе. Наверное, от сквозняка.
— Помоги с кастрюлей, — сказала еле различимая Гамелина. — И я сниму плащ. Ты же так боишься промокнуть. Еще закашляешь.
— Я буду кашлять про себя, — ответил я, пока она шуршала у вешалки.
— Это как? — спросила Аня и отобрала свою кастрюлю. — Уточни. Совсем беззвучно?
— Шёпотом, — ответил я.
Внизу, в парадном, гулко хлопнула входная дверь.
— Даник, — строго приказала Гамелина в кухне. — Завяжи мне сзади передник. Только без этих обычных глупостей. Рук всяких непонятно где.
— Интересно, Гамелина, — спросил я. — Ты и дома завязываешь передники без рук? Зубами?
— Всегда люблю ругаться перед тем, как пеку, — ответила Аня. — Тесто получается пышнее. Эмма считает, что увлекаться не следует… таким, но я увлекаюсь. Наорёшь на кого-нибудь, и сразу легче, в смысле затворять. Ты понял?!
— Я давно всё про тебя понял, — миролюбиво ответил я. — Ты же просто псих. На палочке!
— Если бы всё было так просто, — ответила Аня. — Псих! Ха… Ты мне голову не дури. Сейчас я думаю.
Она сосредоточилась и протёрла клеёнку раза три. Собственной тряпкой. Я почувствовал некоторое оскорбление. Бася взгромоздилась на подоконник и изобразила что-то хищное. Получилось плохо.
— Есть у вас большая доска? — деловито спросила Гамелина. — Или мне сбегать за своей?
Я вытащил из-за буфета здоровенную доску, обмахнул от пыли и положил перед Аней.
Гамелина придирчиво провела подоске пальцем.
— Её мыли дочиста давно! Очень давно! — возмущённо сказала она.
— Так доски совсем не любят купаться. Ты не знала?
При слове «купаться» Бася нервно подёргала ушами и спрыгнула на стул. Там она приняла позу копилки и сделала маленькие и злые глаза.
Аня глянула на меня косо.
— Значит, так. — сказала она. — Я раскатываю тесто. Ты мне не мешаешь, чтобы я не промахнулась, там от толщины листа многое зависит. Но сидеть без дела не будешь, и даже не надейся.
— А я так надеялся, так надеялся, — проскрипел я с придыханием. — Ты и представить себе не можешь, на что… Давай поговорим о толщине… и о деле…
— В данный момент я буду занята, — прожеманничала Гамелина. — Возможно, позже. Сначала вымой для меня доску. Хорошенько. С содой. Есть у вас сода? А железный ёжик?
— А песка тебе не принести? — рассердился я. — Или золы полведра?
— Нечего орать, начинай мыть, — довольным голосом сказала Гамелина. — Откуда ты возьмёшь золу?
— Наколдую.
— Интересно было бы глянуть.
— На это лучше не смотреть, ещё прицепятся.
— Кто?
— Гамелина, это не химия. Тут всё непросто.
— Опять интересно, — радостно сказала Аня. — Значит, химия для тебя всё просто? Кто же тогда списывает у меня всю домашку? И контрольные тоже?
— Это плохие вопросы, неправильные, — пробурчал я. — Придумай другие, а то я уже досточку тебе подготовил, если что.
Я положил вымытую и вытертую доску на стол.
Аня поправила передник и ринулась к столу с мукой наперевес.
— Включай свою духовку, — приказала Гамелина. — Мне нужна очень хорошо разогретая печь. Хорошенько стекло протри, а то такое жирное — градусника не видно. Это кошмар!
И она начала отсчитывать на доску стаканы муки. После пяти с горочкой Гамелина долила в мучной холмик воды, всыпала туда же из двух каких-то мензурок специи, умело затворила тесто и принялась его мять, швырять об доску и тискать.
Я ощутил некое стеснение.
— Дай мне мою большую кастрюлю, быстренько, — сказала запыхавшаяся Аня.
— Её тоже разогреть или съешь холодной? — спросил я.
— На голову тебе надену, — разъярилась Гамелина. — Духовку включил?
— И дрова поворошил, — ответил я. — Держи свой котёл.
Аня аккуратно положила колобок теста в кастрюлю, ещё и марлей сверху её прикрыла.
Почему-то я подумал про скальпель…
— Теперь, — торжественно сказала Гамелина, — я буду делать душу пряников, а ты не будешь мне мешать… Вернее, поможешь, на!
И она ткнула мне в руки синюю миску, глубокую. В ней скользил по дну кусок масла. Немаленький.
— И что здесь надо сделать? — глубокомысленно спросил я. — Преобразовать его в камень?
— Нет, — сказала Аня хмуро. — Добавить пару яиц и сахар специальный, у меня есть, а потом тереть.
— Тереть? — ухмыльнулся я.
— Мешать, пока всё не станет однородным, — ответила она. — В смысле, почти кремом.
— Ну ладно, — вздохнул я, — давай, Гамелина, остальные компоненты, так и быть, сотру всё в прах…
— Мне надо, чтобы в крем, — непреклонно заявила Аня.
Специальным сахаром оказался всё тот же сладкий песок, но коричневого цвета. Гамелина высыпала сахар, остро пахнущий какой-то яванской мешковиной и чайными клиперами, в миску и вбила туда же яйца.
— Мешай, и смотри мне, — грозно сказала Аня.
— Куда тебе смотреть? — игриво спросил я, ухватив ложку.
— Можешь посмотреть, как я работаю, — смилостивилась Гамелина. — Нет, ну ты так лениво всё, еле возишься, просто трутень.
— Чужая работа вдохновляет, — согласился и заработал ложкой.
