В магазине появился знакомый Нине пожилой инспектор торга. Это он не так уж давно поздравлял ее со званием младшего продавца.
Нина вместе с другими девушками по указаниям дотошного, ничего не берущего на веру инспектора, ворочала мешки, ящики, ставила их на весы, снимала, передвигала. А думала только о своем. Спроси ее, что она держит в руках, ответит не сразу.
— Нинка! — Галка испуганно смотрит на нее. — У тебя же не хватает! Почти сто килограммов печенья и еще больше сахару.
— И конфет, и шоколадных наборов, — округлив и без того круглые глаза, восклицает Верочка.
— Что? — изумленно переспрашивает Нина.
— У вас недостача, — жестким, скрипучим голосом говорит инспектор из торга.
— Что? — повторяет Нина. И только тут до нее доходит смысл тяжелого слова «недостача».
Появляется Горный. Обычным своим лениво-добродушным тоном бросает:
— Давайте-ка вместе снимем остатки в кондитерском. Никакой там недостачи не может быть.
Рядом с Александром Семеновичем и Нине становится спокойнее. Конечно, не может быть, это какая-то нелепость.
Перевешивают сахар, конфеты, печенье. Все притихли в напряженном ожидании. Только Александр Семенович энергично и спокойно командует.
— Уберите, поставьте.
Иногда даже острит:
— Вот так, товарищ инспектор, с весами не спорят.
— С весами не спорят и с цифрами тоже, — скрипуче подтверждает инспектор и протягивает Горному листочек бумаги.
— Вот итог.
Александр Семенович внимательно изучает цифры. «Сейчас он найдет ошибку. Он-то уж не даст меня в обиду. Еще посмеется над этим скрипучим стариком». Но Александр Семенович хмурится и мрачнеет.
— Как могло случиться?..
Мрачен и инспектор. Видимо, результаты ревизии неприятно поразили его.
Нина видела его раздраженным, рассерженным, досадующим, но растерянным видит первый раз. И от этого ей становится не по себе, даже сильнее, чем от цифр недостачи.
— Пройдемте ко мне, — говорит Александр Семенович инспектору. — Очевидно, какая-нибудь путаница в документах.
Через некоторое время к заведующему зовут Нину.
— Принесите свои фактуры. Нужно их сверить. Это ваша подпись? Вы получали этот товар? Нет тут какой путаницы? — скрипит инспектор.
Нина скользит глазами по бумагам.
Да, ее подпись. Да, она получала товар.
В конторке воцаряется хмурое невеселое молчание.
— Надо бороться! Ты слышишь, надо бороться! — Галя встряхивает лихо сдвинутой набок шапочкой. — Ты не брала себе ни денег, ни товаров, значит, надо найти, куда они девались…
Они идут с работы. Галя говорит и говорит. Нина плохо слушает ее. Она думает о другом. О словах Александра Семеновича. Что Галя! Она тоже понимает немного больше ее, Нины. А вот Александр Семенович… Горный вынужден был вместе с инспектором уйти в контору торга. Но перед уходом успел шепнуть Нине:
— В нашем сквере. В восемь. Не убивайся, может, еще… Одним словом, как-нибудь выйдем из положения.
Это «как-нибудь выйдем из положения» и растерянность, которую неловко пытался скрыть Александр Семенович, больше всего сегодня напугали Нину.
Если уж Александр Семенович, с его бесстрашной находчивостью, с его опытом так воспринимает все, значит дело серьезное.
Что опять навязалось на нее? Откуда? Скорее бы уж восемь часов! Остаться наедине с Горным, расспросить его…
— Ты что не слушаешь? Не слышишь, что я говорю?
— Ничего я не слышу, Галя.
— Нинка, слушай, ну нельзя же так убиваться! Все уладится. Вот увидишь — все уладится. Хочешь, я с тобой пойду в детский садик за Гришей. А потом к тебе пойдем, картошку сварим. У меня даже на пару бутылок пива деньги есть. Эх, завьем горе веревочкой…
— Нет, Галя, спасибо. Я одна. И вечер у меня сегодня занят…
— Ну ладно тогда, — неохотно соглашается Галя. — Только ты, смотри, не кисни. Слышишь? Эх, какая-то ты у нас…
Александр Семенович, как всегда, ждет Нину в сквере возле кино. Сегодня он особенно предупредителен и ласков. Пройдя несколько шагов, Нина первая заводит разговор о случившемся.
— Никак, ну никак не могу понять, что могло произойти, — недоумевает Горный. — Фактуры я проверял раз двадцать. Сданные тобой суммы тоже несколько раз только с этим инспектором, будь он трижды неладен, проверяли. Не могла же ты брать деньги из выручки…
— Что? — Нина выпрямилась, как-то странно взглянула Горному в лицо. — Из выручки? Конечно, брала, — с горечью бросает она.
Александр Семенович сказал это как бы утвердительно — «не могла», но был в его утверждении и оттенок вопроса. И этот оттенок небывало оскорбил Нину…
— Да что ты, Нина? Разве я хотел тебя обидеть? Я же только…
— Что — только?..
— Ну знаешь, в жизни всякое бывает. Была нужда, взяла, забыла…
— До свиданья. Мне пора.
Нина стремительно поворачивается, почти бежит прочь от Горного.
— Подожди, подожди, Нина! — Горный догоняет ее.
Нина замедляет шаг. Ей все-таки немного совестно перед Александром Семеновичем. Он действительно и не думал ее обижать, и не было в его словах никакого оттенка…
— Куда ты бежишь? Я даже не сказал, что на завтра тебя вызывает директор торга. На девять утра…
«Ах вот зачем он меня догонял! Вот зачем».
