Дни, когда я плакала полностью

Но потом я перебираю в голове совместные моменты, что были у нас сегодня. То, как он вспомнил мой проект по английскому, подготовленный два года назад. Как он подпевал песне Тайриза, держа меня за руку и глядя мне в глаза. Как вступился за меня перед тем тощим парнем в ресторане. Как извинялся за свои предубеждения обо мне. Я не знаю. Не знаю, что и думать.

Я чувствую, как мое лицо напрягается, когда Оливия касается моих губ.

– У меня губы как будто немеют. Что это за помада такая?

– Это не помада. Это пиво.

– От пива немеет лицо? – в ужасе спрашиваю я.

Она смеется.

– Когда выпьешь прилично. И когда мало весишь, – она поднимает меня со стула. – Иди посмотри.

Я ковыляю в ванную и смотрю на себя так, словно в зеркале кто-то другой. Мои курчавые волосы затеняют одну сторону лица. Мои пухлые губы подчеркнуты коричневой помадой с темно-лиловым оттенком. А то, как она нанесла тушь, сделало мои глаза еще больше. Мне безумно нравится.

Оливия тратит намного меньше времени на собственный макияж и прическу, а потом она сует мне в руки красное платье – с разрезами и таинственными полосками – и пару черных лодочек на шпильках.

– Я не смогу это надеть, – говорю я, глядя на них.

Она ворчит:

– Ну ты хотя бы примерь.

– Знаешь, я никогда не носила такие каблуки. Я ношу только платформу.

Она задумывается.

– Ладно, подожди, – она выбегает из комнаты и возвращается с парой черных туфель на танкетке. – Они мамины. Будут смотреться не так идеально, но тоже подойдут. – Закрывая меня в своей крошечной ванной, она добавляет: – Надевай платье через ноги. Не вздумай натягивать через голову и портить всю мою работу.

Мне не сразу удается разобраться, что полоска на топе – это вшитый чокер. Надев его, я смотрю на себя в зеркало. Я не могу оторвать взгляд от своего тела – манящей ложбинки, изящных изгибов, светящегося во всех прорезях меланина и супервысокого разреза. Я никогда еще не видела себя такой.

Когда я наконец выхожу, на глазах у Оливии выступают слезы.

– О боже, Куинн. Ты выглядишь великолепно.

У меня загораются глаза.

– Правда?

– Совершенно великолепно.

Оливия разворачивает меня.

– Ты взгляни на эту попку! Девочка, ты просто обязана как-нибудь мне попозировать.

– Нет! – смеюсь я.

– Да! Ты чертовски великолепна!

Я трясу головой, но внутренне соглашаюсь с ней. Я впервые чувствую себя так, будто могу соперничать с лучшими: Дестани, Джией, даже Оливией. Но рядом с Оливией мне не кажется, что я обязана соперничать.

Причины, почему мне жаль, что мы не стали подругами раньше

1. Может, тогда я чувствовала бы себя более благодушно принимаемой в местах для темнокожих. Рядом с Оливией мне проще демонстрировать те стороны моей личности, что берут корни в моей черноте. Например, я впервые не пытаюсь вылезти из своей кожи. Словно проявилась целая полусфера Куинн Джексон, о существовании которой я даже не подозревала.

2. Может, тогда я не была бы такой предосудительной в отношении людей своей расы, в первую очередь к Картеру, потому что Оливии удается одновременно пользоваться стереотипами и попирать их. И ей по фигу, что это говорит о ней и что думают люди.

3. Может, тогда я никому не позволила бы называть меня Орео и произносить слово на «Н» в моем присутствии. Потому что Оливия белая и черная – вперемешку, но всё равно чувствует себя обязанной на лету сбивать спесь с белых парней-расистов.

4. Может, тогда я не солгала бы о Колумбийском университете, потому что у меня никогда не было друзей, верных себе, как Оливия. Кого-то настолько же бесстрашного.

5. Может, тогда я сама стала бы бесстрашной.

Несмотря на уличные фонари, на парковке всё равно слишком темно, чтобы чувствовать себя комфортно. По большей части из-за парня, стоящего у крыльца и наблюдающего за каждым твоим движением. Он облизывает губы, когда мы выходим на площадку.

– Ливви. Как зовут твою подружку?

Оливия продолжает идти вперед.