Дни, когда я плакала полностью

– Потому что они такими и были, – она отпивает глоток воды.

– Венди сказала мне, что заходил Дез и что он к ней покатывал. – Алора пожимает плечами. – И я сказала ей: вперед, но не относись к этому слишком серьезно. Для брака он не подойдет.

– Вам было всё равно, что ваша подруга будет встречаться с вашим бывшим?

– Девочка, – Алора поджимает губы, – в тот день, когда мы с твоим папой расстались, через мою комнату прошло с десяток парней. Я очень быстро двинулась вперед. Он был моим единственным четыре года. Я была готова к чему-то новому.

Я киваю, смеясь.

– Понятно.

– Тем не менее эта дурочка всё равно взяла и вышла за него замуж.

– Эй, – смеется мама, – и у нас получилась прекрасная дочка.

– Ага, – Алора улыбается мне, – она красотка.

Мои щеки розовеют.

– И умница. Несмотря на цифры, я вижу: у тебя есть голова на плечах. – Она вытаскивает трубочку из воды, потом опускает обратно. – Ты услышишь окончательный ответ от администрации завтра к концу рабочего дня.

Я приподнимаю брови.

– В смысле? Это значит, что меня приняли? – спрашиваю я.

– Нет, – она строго смотрит на меня, – это значит только то, что я сказала. Ты услышишь окончательный ответ от администрации завтра к концу рабочего дня.

Мама смотрит на меня с улыбкой, словно знает то, чего не знаю я. Или, может, она всё еще погружена в воспоминания. Как бы там ни было, я тоже улыбаюсь.

Паркуясь перед школой, мама разговаривает по телефону с директором Фальконом.

– Я понимаю, да. Спасибо.

Она поворачивается ко мне с округлившимися глазами.

– Что случилось?

– Джию исключили. Она не сможет окончить школу.

Я широко распахиваю глаза.

– Серьезно?

– Дестани только отстранили от занятий. Ей запрещено гулять, но она сможет получить аттестат.

Я киваю, опуская глаза.

– Это хорошо.

– Ты правда так считаешь?

– Да. Она должна быть вознаграждена за честность и извинения.

Я встречаюсь глазами с мамой – в ее взгляде сквозит любопытство.

– И когда ты стала такой взрослой?

Я издаю смешок, чувствую в груди прилив тепла и любви.

– Вчера?

Она стирает у меня со щеки помаду.

– Спасибо, мам, за то, что помогла со всем этим.

Она медленно кивает, всё еще расстроенная тем, что я многое от нее скрывала. Я выскакиваю из ее «Ленд Ровера», спрашивая себя, могло ли что-то сложиться иначе, если бы я рассказала ей обо всем с самого начала, если бы я так не боялась расстроить ее и папу.

Я вхожу в школу на перемене перед шестым уроком. В коридорах полно учеников, которые уже слышали о Дестани и Джие. Я вижу это по тому, как виновато они таращатся на меня.

Под их взглядами я прохожу к своему шкафчику. И там я обнаруживаю его, прислонившегося спиной к дверце, в голубых джинсах, простой белой футболке, с цепью на шее и сережками-гвоздиками в ушах. Я замедляю шаг. В последний раз я видела его прошлой ночью у своего дома, прямо перед тем как прочла его список причин, почему он прочитал мой дневник.

Он отходит от моего шкафчика, когда я подхожу. Я открываю дверцу, и он говорит:

– Я даже не знаю, что сейчас тебе сказать. – Он снова прислоняется к соседнему шкафчику, заполняя мое личное пространство своим ростом, теплом и запахом.

Я пробегаю пальцами по учебникам. Не могу вспомнить, какой из них мне нужен и какой вообще у меня сейчас урок.

– Ты рассказала своим родителям о Колумбийском университете, съездила навестить Хэтти, разобралась с теми, кто тебя шантажировал. Я так тобой горжусь.

У меня на губах появляется улыбка. Мне сложно ее скрыть, потому что я по-прежнему полна любви, проведя время с мамой и Алорой. И тем не менее я скрываю ее, потому что он не заслужил видеть, как я улыбаюсь.

Он умолкает, видя мрачное выражение моего лица. Я наконец вспоминаю, что следующим уроком у нас биология, и беру соответствующий учебник.

– Я возьму! – Он пытается забрать его у меня из рук, бросая на меня нежный взгляд.

– Я могу сама донести свои учебники, – говорю я, отводя руку с учебником. Я обхожу его и направляюсь к кабинету миссис Йейтс.

Он идет следом.

– Я не знаю, прочитала ты мою записку или нет…

– Прочитала, – говорю я, останавливаясь посреди коридора.

Он тоже замирает с удивленным видом.

– Это всё замечательно, – говорю я с каменным лицом, – и теперь я знаю, почему ты прочитал мой дневник. Тем не менее это не отменяет того факта, что ты его прочитал, и не облегчает ситуацию.

– Я знаю.

Он смотрит на меня так, словно хочет сказать что-то еще, но я его перебиваю.

– Я по-прежнему не знаю, кто ты. – Я смеюсь. – Я по-прежнему не знаю, было ли хоть что-то по-настоящему из того, что происходило между нами, из того, что ты говорил мне.

Он выставляет перед собой руки.

– Между нами всё было по-настоящему.

– Это невозможно. С учетом того, что всё это время ты играл с чит-кодами, – я киваю. – Это твои слова. Не мои.

Он отводит взгляд от меня и сдвигает брови.

– Ты права. И поэтому я хочу дать тебе это, – он достает из кармана свернутую бумажку.

Я усмехаюсь.

– Еще одна? А она о чем? О всех тех случаях, когда ты врал мне?

Он грустно смотрит мне в глаза.